Сейчас его голос звучит грозно, строго. И внутри всё от него захватывает.
Он предлагает присесть, что мы и делаем.
И тут я задумываюсь.
А зачем им, собственно, переводчик?..
Если он сам неплохо говорит по-русски?
Но вместо того, чтобы начать говорить на нём, произносит по-английски следующие слова.
– Перед тем, как мы заключим контракт, мне хочется обсудить некоторые детали.
Я застываю, растерявшись. Тон не похож на тот, что был днём. Так говорят деловые люди, заключая сделку, да?
Я зависаю.
Босс поворачивается ко мне, ожидая перевода.
Спохватываюсь и перевожу.
Стараюсь не смотреть на мужчину, что сидит в кресле напротив, широко расставив ноги. Откинувшись на спинку кресла, играет с ключами и кидает на меня странные взгляды. Ну, возможно, обычные. Каждый раз, когда я перевожу. Но это ведь нормально, да?
Беседа длится каких-то полчаса, но всё это время я сижу как на иголках. Нет, на раскалённых углях.
– Думаю, мы можем заключить контракт.
Я вновь перевожу. Босс кивает. Костя, мой непосредственный начальник и по совместительству правая рука Романа Анатольевича, подаёт Амиру документы.
Тот подписывает их размашистой подписью.
Встаёт.
Я отчего-то хочу спросить его, зачем он говорил на английском, но не останавливаю мужчину. Делаю вид, что что-то записываю, работаю.
А он уходит. Мы отправляемся следом. И я уверена – мы ещё встретимся. Скорее всего, они будут обсуждать строительство нового здания, а им нужен будет переводчик. Поэтому с ним я не прощаюсь.
Мы спускаемся вниз, где нас ждёт лимузин.
Но я не сажусь в него.
– Ты не поедешь? – Костик искренне удивлён.
Я машу головой.
– Хочу прогуляться, – говорю честно. Как раз вечер. Немного прохладно. И то что надо, чтобы погулять немного по Дубаю. Я всё равно ненадолго. У меня денег кот наплакал. Я всё же бедная студентка.
– Аккуратней, – предупреждает ещё раз. Он всё думает, что меня украдут. Наивный. Кому я нужна вообще?
– Хорошо, папуль, – в шутку называю его так. Машу ладошкой.
И как только они уезжают, вдыхаю не особо чистый воздух и на пару минут зависаю на месте, наслаждаясь одиночеством.
– И почему же вы не уехали?
Я вздрагиваю и подпрыгиваю на месте как ошпаренная. Рядом, прямо над самым ухом, раздаётся тот самый голос, от которого по всему телу бегут пронырливые мурашки.
И горячее дыхание обжигает ушко, что даже я стыжусь.
А я, на минутку, вообще не стеснительная. Родители двух бунтарок воспитали. Меня и Асю. Не давали им спокойствия, пока они… Ай, не время грустить.
