– Детка, это круто, – хватается ладонями за мои плечи. – Я сказал это, чтобы поднять тебя ещё больше в глазах отца. Это важно для меня. Для отца это существенный пункт.
Я отвожу взгляд в сторону. Ничего не говорю.
– Хорошо, – выдавливаю. – Иди к Ами…
Обрываю себя. И испуганно выпаливаю:
– Отцу. Я в душ и спать, – вырываюсь и направляюсь к кровати. Кидаю на неё сумочку.
– Даже не поцелуешь?
– Аяз… – пытаюсь его не обидеть. – Прости, сегодня мне не позволяет здоровье проявлять любовь.
Говорить это после тех месяцев тяжело… Очень.
Потому что… я не полюбила, нет. Но привыкла. Аяз вытащил меня из депрессии. А я с ним так поступаю…
Но по-другому не могу.
Ответом мне служит молчание
Тихие шаги.
И звук аккуратно закрываемой двери.
И только после этого я падаю на кровать и зарываюсь лицом в чистую и мягкую постель. Обида раздирает грудь.
Это ужасно. Я не знаю, что делать. Как теперь смотреть на Аяза? Ощущать его прикосновения на своём теле? Учитывая, что теперь я знаю, кто его отец.
Амир – первый мужчина, которого… я полюбила.
* * *Я подскакиваю на кровати и смахиваю холодный пот со лба. Тяжело дышу и под звуки глухо тарабанящего сердца в груди смотрю на свои подрагивающие руки.
Я только забыла его, как этот кошмар вновь появляется в голове. И преследует меня даже во сне.
Снова он перед глазами. В мыслях.
Его руки, которые скользят по моему обнажённому телу. Обжигают, напитывают странной силой, стреляющей в низ живота, где всё зажигается от его прикосновений. Распаляют, убивают.
И когда вновь чувствую наслаждение, просыпаюсь.
Скидываю ноги с кровати, встаю и поправляю огромную майку. Кажется, Аяза. Одежду Амира и надевать бы не стала. Тут же выбросила. А эту нашла в шкафу. Размер для Саидова маловат.
И сейчас, аккуратно посматривая через плечо, где спит мой возлюбленный, хватаю свои вещи и иду в ванную. Там переодеваюсь, расчёсываю пальцами ещё влажные волосы. Значит, я уснула не так давно. И диалог отца и сына тоже не продлился долго…
Может, оно и к лучшему.
Складываю вещи на тумбочку, достаю телефон, готовая вызвать такси.
А пока выхожу из комнаты, тихо открывая дверь.
Иду по длинным и холодным коридорам. Отделка мрачная, как и всё это место. И только светильники освещают этот холод своим теплом.
Шаги эхом ударяют по слуху, но я не отступаю от своих мыслей. Только озираюсь по сторонам, не желая встретить хозяина этого дома. Я не боюсь. Но не хочу его видеть.
Он мне жизнь сломал. На куски. Вдребезги. Кинул буквально умирать.
