Не знаю, кто и когда придумал этот варварский обычай и приносил ли он облегчение хоть кому-то.
Бывало ведь и так, что плетьми секли эфоров, поддавшихся взаимному чувству. И кого тогда наказывали? Только его? Или ее тоже? За то, что увлекла. За то, что не остановила. Смотреть на то, как секут до крови любимого, – это ли не отличный урок на будущее всем, кто захочет повторить их ошибку?
Я встала куда велели, обхватила себя за плечи, разглядывая тяжелые железные кандалы: в них проденут руки Тайлера и застегнут на запястьях.
«Он останется жив. Он останется жив!» – твердила я, как молитву.
Князь Лэггер вытянул из кадки плетку, взмахнул ею, приноравливаясь. Она со свистом рассекла воздух, разбрызгивая соленые капли, одна из которых упала на мои губы. Я вздрогнула, и князь улыбнулся, посмотрев на мое побелевшее лицо.
– К концу наказания девушка с ног до головы усеяна каплями крови, – сказал он между делом, приложив следующим ударом по столбу.
– Идут! – сказал ректор Кронт, обрывая на взмахе упражнения князя Лэггера с плеткой.
Оранжевый всполох дороги, что вилась по краю полигона, потемнел от черных форменных курток кадетов. Сначала появились кадеты третьего курса – однокашники Тайлера. Лица у всех суровые и мрачные. Я видела, как у многих сжимались челюсти при взгляде на добровольного палача, и князь Лэггер тоже замечал эти гримасы, однако это ничуть не портило ему настроения.
За третьим курсом – второй, на котором я почти никого не знала по именам, хотя именно второкурсники всегда были на подхвате, будто невидимые и усердные духи Академии. Мишель кивнула мне, становясь вместе со своей группой на обычное место при общем построении. Еще я увидела парнишку-целителя, который занимался раной на моей ноге.
Наконец показались и первогодки в сопровождении эфоров. Мой взгляд заметался по лицам.
Вот Вель едва заметно шевельнула губами: «Держись!», а Рон чуть сжал кулак и приподнял его, очевидно, собираясь выразить то же самое.
Несколько месяцев назад однокурсники шарахались от дочери предателя Дейрона как от чумы, устроили травлю. Я ненавидела их почти так же сильно, как они ненавидели меня, и думала, что никогда не смогу простить их, что они всегда будут врагами опасной штучки Дейрон.
