Сделав перерыв, Аглая подула на палец со следами вмятины от кольца ножниц и посмотрела в окно. В черном проеме окна порхали белые хлопья. Зима пришла. Скоро новогодние утренники, дети в детском саду разучивают стихи и танцы, музыкальный руководитель мечется в поисках Деда Мороза, родительские комитеты в изнурительных битвах согласуют комплекты подарков. Обычная, счастливая предпраздничная суета, в которой ей нет места.
Хотя почему нет? Вот кокошники надо сделать, а потом украсить мишурой шапочку Снегурочки.
Аглая работала в Детском развивающем центре, где тоже кипела работа по подготовке к Новому году, но группа из нескольких детей, приходящая два раза в неделю, не могла сравниться с веселым бурлением детсадовской жизни. Она отчаянно скучала по своей группе, но после случая с Анжелой психологически не могла работать в детском саду, потому что бесконечно пересчитывала детей, и если вдруг не могла сразу обнаружить какого-то ребенка, то холодела до обморока.
Аглая устроилась в садик, вернувшись из Франции, и через месяц уволилась, перейдя работать в развивающий центр.
Мамы приводили детей только «на развивалки», а сами сидились в коридоре и ревниво прислушивались к каждому шороху за закрытой дверью."
"Чтобы лучше видеть, как летит снег, Аглая выключила свет и прижалась лбом к стеклу. Белый вихрь красиво кружил в воздухе и мягко обволакивал ветви деревьев седой, пышной паутиной. Здесь морозно, а во Франции сейчас тепло и сыро. Аглая никогда не забывала посмотреть в компьютере парижскую погоду – так она была ближе к небольшому домику в предместье, где около крыльца качается старая вишня.
В Европе скоро Рождество, и улица, где живет Филипп, наверняка опутана россыпью золотых огней. В их свете окружающие дома кажутся волшебным царством, а звон колокольчиков приглашает войти в сказку, где взрослые становятся детьми и начинают верить в чудо.
Филипп говорил, что его семья отмечает православное Рождество. Интересно, какая у них елка?
Стоило вспомнить о Филиппе, как мысли о нем больше не отпускали, кружа голову отзвуками прошедшего лета.
Аглая то представляла Филиппа сидящим в кресле с котом на коленях, то он стоял рядом с ней на старом акведуке, то нес лестницу, чтобы она спустилась со старой вишни. Впрочем, о позорном случае с вишней Аглая предпочла бы забыть. Мечтая о Филиппе, Аглая с острой нежностью вспоминала каждую мелочь, связанную с ним, каждый его взгляд и каждое прикосновение.
