- Уверен, что она позвонит?
- Пусть посидит взаперти, полезно. И вообще Дин, ты сам говорил, что с ней надо построже? И ухо востро держать. Весь этот ее видок невинный…
- Думаешь – показуха?
- Хрен ее знает. Только…
- Ты, главное, помни, Сэм, нам нужно от ее мамаши получить бабло и активы. И ее несостоявшегося мужа приструнить. А девочка…
- Я помню. Девочка уйдет отсюда такой же, какой и пришла.
Бля… ковыряю стейк, который поставил передо мной Сэм. Он любитель вкусно пожрать и умеет готовить. Я тоже умею, но мне вечно лень.
Сижу и думаю, во что мы вляпались?
Смотрим друг на друга, понимаем – пиздец мы влипли. И не только с похищением.
А с тем КОГО похитили.
После ужина Сэм идет к себе. Я тоже.
Порнхаб не вставляет. Почему все эти сучки на нем такие прожжённые? Хочется другого.
Я просто посмотрю – как она там? Мало ли? Вообще, по хорошему мог бы и по камерам посмотреть, которыми ее комната напичкана, но…
Поворачиваю ключ, открываю дверь. Горит ночник – она что, темноты боится?
Подхожу ближе, понимаю, что душновато.
Надо включить ей кондиционер.
Пульт был на тумбочке у кровати. Подхожу ближе и вижу, что простынь, скомкана, малышка лежит, обняв подушку.
Блядь.
Она голенькая. Совсем!
У нее вообще не работают что ли инстинкты? Ну инстинкт самосохранения же должен быть? Она ведь могла предположить, что ночью мы захотим вломиться к ней? Или – нет? Не думала о таком повороте?
Вижу рядом с ней лежит футболка. Наверное все-таки она была одета, но из-за жары…
Да уж.
Жара.
Та, кто лежит сейчас на постели – вот самая жара!
Такой изящный изгиб спины! Вижу грудочку, прижатую к подушке, мягкую, нежную. Красивые ямочки на пояснице, а ниже…
Твою мать, это еще что?
Днем, когда мы раздевали ее в отеле срывая платье этого точно не было!
Вижу на круглой сладкой попочке розовые следы от ремня.
Сэм!
Ах ты ж, мудило ватное!
Значит… проводил до комнаты? Ну, пиздец тебе, друг! Получишь по полной!
Дышу тяжело, потому что член, который вроде бы расслабился и уснул, снова чует добычу.
Делаю шаг, еще один.
Я просто посмотрю, не нанес ли он ей травму. Хочется в доктора сыграть.
А попка охрененно красивая и эти розовенькие следы делают ее еще привлекательнее.
Представляю, как Сэм отхаживал ее ремешком, как она кричала, просила пощады.
Рука сама оказывается на члене. Хочется потрогать ее. Один раз. Просто прикоснуться.
Опускаю ладонь второй руки, тихо, чтобы не разбудить…
Кожа как гребанный шелк! Нежная.
