Хальдора, заточенного в лед, поместили в пещере Злой горы. Краст сказал, что ильх все еще жив, связь с черным хёггом держит душу Хальдора на грани зримого и незримого. И возможно, однажды Солвейг простит бывшего возлюбленного и отпустит. Пока девушка лишь фыркала, стоило ей об этом напомнить.
И я решила не вмешиваться. В конце концов, Хальдор заслужил наказание.
— Лирин…
Я вздрогнула и выплыла из своих мечтаний. Прислужницы смотрели на меня во все глаза, а Анни шмыгала носом.
— Что, так плохо? — испугалась я.
— Глупая лирин, — хлюпанья стали громче.
— Ты такая… краси-и-ивая!!!
Я рывком прижала девочку к себе, погладила по голове и чмокнула в макушку.
— Ну и кто тут разводит сырость? Идем уже, а то жених сбежит, не дождавшись.
— Он там с ночи стоит, — рассмеялась одна из служанок.
— Что? — ахнула я. — Так чего же мы ждем! — Подхватив подол, я ринулась к лестнице. Правда, у двери заставила себя выдохнуть. Потом вдохнуть. И сделать шаг.
* * *Это издевательство закончится?
Краст выдохнул, не обращая внимания на взгляды Рэма и других ильхов.
Столы в нижнем зале сдвинули к стене, освободив место для ритуала. Тяжелый золотой пояс холодил ладонь.
Где же она? Где та, на кого он этот пояс наденет?
Сколько можно ждать?
А если она передумает?
А если не придет?
Десять дней без лирин превратились в сплошное мучение, и Краст все-таки разнес кузницу. Скучал.
Тишина упала так внезапно, что оглушила. И риар медленно повернулся к лестнице. Застыл, забыв, как дышать. Девушка, спускающаяся по ступенькам, была столь красива, что горло свело.
Она плыла в облаке шелка — серебряная, тонкая, совершенная. Такая, что и смотреть нельзя. Разве заслужил он такое чудо? Разве достоин?
Но Ника улыбалась и видела лишь его. Краст моргнул и сделал вдох. Дернулся навстречу, но Рэм придержал — нельзя. Лирин должна прийти к жениху сама. Да плевать, как там должно!
Краст рванул вперед, замер возле своей невесты. И хрипло выдохнул:
— Примешь ли ты сегодня пояс жены от меня, Вероника?
За спиной шумели, кажется, надо было сделать все иначе, медленно, с паузами и недомолвками.
Но Краст не истинный риар, да и плевать ему. Если серебряная дева прямо сейчас не скажет ему «да», он сольется с хёггом, разнесет башню, прихватит лирин и утащит в скалы. Потому что надоело ждать.
— Примешь?
— Приму, мой риар, — звонко ответила Ника.
Краст моргнул. Облизал пересохшие губы. И выдохнул.
Отпустило. Только сейчас. До последнего не верил…
Торопясь, надел золотой пояс, застегнул.
