Север Крестовский достиг всего чего хотел – он альфа одного из самых могущественных кланов оборотней. Он больше, чем волк. Сильнее… Но что-то в его жизни идет не так. Он подбирает на обочине девушку, с которой вроде бы проводит ночь. Девушка, применившая настой ведуньи и оттого не поддающаяся его влиянию. Попросившая за ночь деньги и…обокравшая его. Теперь дело чести найти её. И он её находит....
Все же попробовать убежать?
Не будь дурой, Влада. Догонит.
И порвет.
В том, что точно порвет – сомневаться не приходилось.
Надо действовать иначе. Но как?..
Крестовский остановился в метре от нее. Достаточно, чтобы выкинуть руку и схватить ее, допустим, за плечо. Развернуть, нагнуть и… Дальше лучше не продолжать. А еще не смотреть на его боксеры.
Луна Всевидящая, какой же у него большой.
Пусть Влада и оставалась девственницей, ханжой она не была. И обнаженных мужчин ей видеть приходилось, и порно она смотрела.
При мысли о кофе и еде ее организм отреагировал мгновенно – в тишине, наступившей в комнате, раздалось громкое урчание.
– Ты голодная? Когда последний раз ела?
И снова тон, которому невозможно солгать.
– Вчера вечером. Утром только чай.
– Почему?
– Губы болели.
Влада максимально честно отвечала. Так и было. После нападения придурка Дария, который напоследок, прежде чем уйти, саданул ей раскрытой ладонью со всей дури по губам. «Соска», именно так он окрестил ее. Плевать. Его мнение – последнее, чем она поинтересуется.
Крестовский все-таки сделал последний шаг. Приблизился, забивая ее легкие своим запахом. Поднял руку и сжал пальцами ее подбородок, не сильно, чтобы не оставлять новых следов, но достаточно властно, чтобы она не имела возможности вырваться.
– Посмотри на меня.
Как же ее раздражал его приказной тон! Природа Влады противилась беспрекословному подчинению, Зияр чувствовал это, даже над ней подтрунивал. «В кого же ты пошла, а, Владлена?» Он редко с ней беседовал, больше с бабкой.
Влада подняла голову, дыша через раз. Крестовского как-то стало слишком много. Он и раньше подавлял ее, находясь же вблизи, да еще голый, давил нещадно, казалось, сейчас на нее обрушится не то что крыша – небо и погребет под собой.
Так нельзя.
