* * *Водка осталась на обочине. Сейчас рулит ЛСД, взрывает сознание, сносит крышу непривычным к наркоте мужикам. Шум, гам, звон битого стекла, заборы трещат по швам. Но больше всего Гену возбуждал треск ломаемых костей.
Он сам вел в бой своих бойцов. Зачищен шестой отряд, четвертый, третий. Никоновские смотрящие низложены, мужики уже в улете, носятся по локальной зоне как угорелые. Как бы на колючку не полезли, на вышки. Впрочем, это уже их проблемы. Пока менты не очухались, Гене важно прибрать к рукам первый барак.
И еще лазарет надо взять штурмом – Спартак там. И лагерный общак."
"Не смог Макогон порешить Спартака, ему сейчас очень хреново. Второй день в сознание не приходит. Потому и горячо железо, которое раскалил Гена. Потому никто не в силах его остановить. Он уже почти у цели, осталось только чуть-чуть, чтобы сломать власть Спартака и поставить свою. И лазарет будет взят, и Никона добьют...
Первый отряд осталось под себя подмять, и второй, но смотрящие там неслабые. И бойцов своих подняли, и мужиков.
Толпа на толпу, злость на злость. Но у Гены народу побольше. И от бешенства срывает башню.
Надо успокоиться. Надо прийти в себя. Это запросто, но сначала он должен убить Аиста, который несется к нему с обрезком трубы в руках. И толпа за ним, и у всех железо.
Но Аисту не хватило решимости. Он притормозил толпу, вышел вперед. Думает, что Гену можно осадить словом. Но долой базары!
– Ты что дела...
Аист не договорил. Гена с ходу пробил его, вогнал заточку горло и дико заорал:
– А-а!
– А-а-а! – подхватила толпа.
Битва была недолгой. Никоновские смотрящие легли трупами, их бойцов избили до полусмерти, а мужики разбежались.
Остался только лазарет. Но и без того ясно, что власть целиком принадлежит Витязю. Никто уже не в состоянии остановить его. Да, менты введут спецназ, но Гена это переживет. Ментовские дуболомы уйдут, а его власть останется...
– Витязь! Тебя Абакум зовет! – дернул его кто-то за рукав.
Гена уже успокаивался. Вопрос, считай, решен, страсти остывают.
Самое время с Абакумом поговорить, тем более что вор сам к нему пришел. Из норы своей вылез, в народ подался. Давно бы так, а то уже плесенью от безделья покрылся.
Абакум старался казаться важным, брови хмурил, зубы сжимал, но в глазах растерянность. Не думал он, что Гена способен такой шторм поднять. А Гена может! Он и был, и есть в авторитете!
– Витязь, это что такое? – строго, но без злости спросил Абакум.
– За общак воюем, Абакум. Твой общак будет. Только твой.
