Она, наверное, могла бы пробегать бок о бок со мной мили, а потом разговаривать за столом, обсуждая политику, международные и межсекторальные отношения. Я мог бы приготовить ей завтрак в постель и смотреть, как ее накрашенные ногти впиваются в простыни, когда мы просыпаемся после занятий любовью.
Но единственным, кого я видел, оставался Тайлер. Каждый раз, когда я думал о ней, образ менялся. Ноги с накрашенными ногтями трансформировались в сильные ступни. Гибкие ноги, подтянутые от пилатеса, сменялись мускулистыми икрами с темными волосами.
Подпрыгивающая грудь превращалась в покрытые порослью грудные мышцы, ведущие к широким плечам и рукам, увитым мускулами. Мой член запульсировал. Я толкнулся бедрами в ладонь.
— Я не…
— Но тебе ведь любопытно, правда?
…А что, если он прав? Что, если прямо здесь и прямо сейчас мне действительно стало любопытно? Я никогда не делал ничего подобного, но я никогда и не испытывал такого раньше.
Я хотел Тайлера, его прикосновений, его присутствия, как будто он был солнцем, а я попал в его гравитационный колодец.
С того момента, как увидел Тайлера, я словно оказался в ловушке. Никогда прежде, ни разу в жизни, я не испытывал такого притяжения ни к одной женщине. И ни к одному мужчине тоже.
На мгновение подумалось о вампирах и оборотнях, демонах и черной магии. Все, что угодно, лишь бы объяснить эту жгучую похоть, это неудержимое желание. Я даже не успел выпить до того, как впервые его увидел. Он не мог мне ничего подсыпать.
Наши взгляды встретились. Мы были так близко, практически прижаты друг к другу в толпе.
Я чувствовал жар его ног, его груди. Если Тайлер соскользнет со своего барного стула, мы окажемся прижаты пахом друг к другу. Я невольно застонал."
"Крайне неуместное время для любопытства. Мы сидим в переполненном баре, забитого народом клуба в перекрытом аэропорту. И что же остается? Протиснуться в набитый битком туалет, проскользнуть в одну из кабинок для перепиха на скорую руку, пока тридцать других парней отливают, облегчаются и чистят зубы? Непроизвольно стиснув челюсти, я выругался.
Прикрыл глаза. Качнул бедрами, толкаясь в его руку снова.
— У меня есть комната, — прошептал Тайлер мне на ухо. — Пойдем со мной.
Я никогда не говорил: «да» быстрее, кивая и бормоча одновременно. Я произнес это прежде, чем он даже закончил свою мысль. Тайлер ухмыльнулся, сжал напоследок мой член еще раз, а затем соскользнул со стула. Наши тела выровнялись, грудь и бедра соединились, его член скользнул по моему стояку.
