– О чем ты? – пытаюсь найти крохи самообладания. Он в любви мне признался!
– Ты вышла от него в его же одежде. Утром. И Энцо рассказывал…
– Уф… Что твой балбес брат мог натрепать? – все же теряю терпение. Неужели Майк мог во мне усомниться? Я же влюблена в него была! И есть…
– Ничего… Так… Бред всякий.
Улыбается чертовски хитро, но обворожительно. Плечи по-прежнему напряжены, губы поджаты, и он тяжело дышит.
– И почему это я кошка драная? М?
– Зато любимая. Пойдем пожрем чего-нибудь? Я от голода становлюсь неконтролируемым.
"
"Глава 49. Майк"
"– О, братишка! – Энцо отталкивает от себя полуголых девиц и, петляя зигзагами, идет ко мне.
От него разит алкоголем и чем-то сладким. И это не женские духи.
Вот придурок!
– Как дела? – спрашиваю и указываю на уже трех девиц. Они все в чем-то, что напоминает юбку, но уж очень короткую. Уверен, я увидел цвет белья одной из этих… Дам.
– У-у-у. Очень даже хорошо. Присоединишься?
Энцо настолько пьян, что едва стоит на ногах.
Эти цыпочки, кроме хороших чаевых, ничего от него не получат.
– Не. Давай прокатимся? Та-ак соскучился.
Козел.
Кладу ладонь на его спину и подталкиваю к раскрытой двери. Толкаю и почти заношу колено над его пятой точкой.
Рано.
– Эй, мальчики, а мы? – одна из девиц, самая цепкая, как пиранья, не стесняется и подходит, кладет свой плавник на мое плечо.
Конечно, машина за несколько лямов евро, мой прикид, любимый «Apple Watch» сменил на классические часы: подарок Сафина на прошлый мой день рождения.
Сзади гравировка с его автографом.
– Давай возьмем их с собой? – кричит Энцо, я захлопываю дверь. – Только заплати им, – доносится до меня его глухой голос.
Пираньи скалятся. Улыбаться они не умеют.
Хлопаю себя по карманам в поиске монет. Каким-то чудом у меня оказывается несколько евро. Отсчитываю их и вручаю каждой по одной монете. Много, наверное, но я нежадный.
– Ты издеваешься? – главная пиранья смелее всех. Она их лидер, и ее зубки острее.
Но я быстрей.
Оббегаю капот и сажусь за руль. Давлю на газ, когда слышу громкие ругательства. Аж ужасаюсь от их грубости и цыкаю себе под нос. И это дамы!
– Девочки? – зовет Энцо.
– Здесь они. Здесь. Уснули.
Брат сам прикрывает глаза и отрубается. И это очень хорошо, потому что я не хочу, чтобы он пробовал запоминать, по какой дороге и куда я везу это пьяное, накачанное тело, которое носило гордое название Винченцо.
