Она не сознает всей глубины моей испорченности, не знает темноту моей души, не знакома с моим внутренним чудовищем. Не следует ли оставить ее в покое?
Я ее недостоин. Она не может меня любить.
И, даже думая об этом, я уже понимаю, что не в силах отказаться от нее… если она меня примет.
Флинн привлекает мое внимание:
– Поразмышляйте, Кристиан. Вас, возможно, удивит то, что я вам сейчас скажу, но все, что вы мне рассказали, наводит на одну мысль. В вашем случае определенно наметился прогресс. То, что вы испытываете к этой девушке, Анастейше, имеет название.
Это влюбленность, Кристиан. Самое нормальное из всех чувств. Вы можете быть счастливы с этой девушкой.
Я замер, потрясенно глядя на него. То, о чем он говорит, невозможно.
– Сейчас мы закончили. Давайте встретимся через несколько дней и обсудим некоторые другие моменты, о которых вы упомянули. Я попрошу Джанет связаться с Андреа и назначить время. – Он встает, и я понимаю, что пора уходить.
– Да, вы обеспечили меня материалом для размышлений, – говорю я ему.
– Работа такая… Нам следует еще многое обсудить, Кристиан. – Он ободряюще улыбается, пожимает мне руку, и я ухожу, а внутри зацветает робкий бутон надежды.
С балкона разглядываю ночной Сиэтл. Тут, наверху, я недосягаем. Как говорила Ана?"
"В башне из слоновой кости.
Обычно мне тут спокойно, но в последнее время мое спокойствие разрушено некоей голубоглазой девушкой.
«А вы не думали попробовать отношения в ее стиле?» Слова Флинна не отступают, манят огромным числом возможностей.
А смогу ли я завоевать ее еще раз? Какая пугающая мысль!
Делаю глоток коньяка. Зачем бы ей хотеть моего возвращения? Могу ли я стать тем, кто ей нужен? Я не перестаю надеяться. Нужно что-то придумать.
Что-то меня отвлекло – движение, тень, которую я ловлю боковым зрением. Я хмурюсь. Что за?.. Оборачиваюсь… Ничего. Померещилось. Возвращаюсь в гостиную, неспешно потягивая коньяк.
Среда, 8 июня 2011
Мама! Мамочка! Мамочка спит на полу. Уже долго спит. Трясу ее за плечо. Она не просыпается.
Зову ее. Не просыпается. Его здесь нет, а мамочка все равно не встает.
Пить хочется. На кухне подтаскиваю стул к раковине и пью из-под крана. Вода брызгает мне на свитер. Свитер грязный. Мамочка все спит. Мамочка, проснись! Не шевелится. Она холодная. Тащу свое одеялко и укрываю мамочку, а сам ложусь возле нее на липкий зеленый коврик.
Живот болит. Есть хочется, но мамочка все спит. У меня есть две игрушечные машинки. Красная. И желтая. Зеленая потерялась.
