— На порогах стать, да так, что будут купцы ходить, никто мимо не прошмыгнет, всем нужны будут волоки, чтобы пороги обойти.
— То-то и оно. Есть у меня свая ватага таких хлопцев, что и в огонь, и в воду за мной. Знаю, что гневаться будешь, что не привел соратников своих. Но дай взять Протолчу и прикрыться именем Братства. Я рискую. Если вы не одержите победу, так и меня убьют.
— Но без риска нет золотого прииска, — задумчиво сказал я. — Продолжай!
— Многие ушли дальше от свары, что вы затеяли. Много бродников нынче на Дону и за Доном.
У меня хватит сил взять Протолчу, а когда все закончится, да придут туда и бродники иные, и княжеские люди, то нужно мне прикрыться чем-то, — объяснялся Лют.
— Братством? — проявил я недюжинную смекалку.
На самом деле, Лют плохо понял мой характер и цели. Может, потому, что мало был рядом со мной, или что я не так, чтобы и откровенным был с ним. Экспансия… Да я только к ней и стремлюсь и думаю о том, как быстро брать ряд территорий под свой, Братства, контроль.
Можно было бы такие мысли отложить и на потом, мол, победить вначале нужно. Вот только без победы и думать больше не о чем. Если случится поражение в этой смуте, мне останется только просить неведомые силы, чтобы вернули меня назад, в будущее, так как стыдно и больно будет расписываться в своем бессилье, что не изменил Русь, не сделал сильной. Вот поэтому и планирую дальнейшие шаги уже в «послесмутное» время."
"— Не все решаю я, но для себя не вижу ничего того, что помешало бы поддержать твои начинания.
Войдешь сам в Братство, станешь небольшой, но выход платить. И живи себе на острове запорожном. Давай говори то, за что такую плату хотел стребовать! — сказал я, а Лют рассказал такое…
Нельзя недооценивать местных людей. Может, они и заскорузлые в военных тактиках, но, как видно из рассказанного Лютом, стратегически мыслить умеют. Все наше воинство оказывается в ловушке. Может быть, мы меряем половцев по своим моделям поведения, все никак не прочувствуем, что такое кочевой народ.
Вот и не осознали, как это воевать с ними правильно, ориентируемся на какое-то место, а Степь — она большая, она сплошное место, иди сыщи.
Шарукань полностью свободен. Там нет ничего, может, только камни остались, из которых часть жилищ была сложена. Мало того, на два дня пути вокруг города выжженная земля. Нет ни травы, ни деревца, даже колодцы отправлены, а в Днепр поскидывали на грузилах тухлое мясо.
