— Чего же?
— Стра-а-ашно, — проныл я столь капризно, как только получилось. — Тут темно… темно и страшно. А ты ушла…
— Мне надо было. Мамочке пришлось, — отозвалась Зорька. — Мамочка работала… посмотри, что мамочка принесла тебе!
В темноте я вижу и не только огромное тело Зорьки, которая собой заслонила проход, но и дымку, которая теперь это тело окутывала.
— Мамочка! Я так соскучился!
Дымка сочилась из ушей и рта, она пробивалась через кожу, сгущаясь и образуя длинные нити. А те сплетались в жгуты.
Выглядело жутко.
— Мамочка, — немного надрыва в голос. — Иди же ко мне! Обними меня…
— Иду, — сказала Зорька и, раскрыв руки, будто и вправду собиралась обнять, шагнула ко мне.
Глава 38
Глава 38
Доктор, молодой, красивый, желает жениться на особе с капиталом от 50 тыс. рублей, с хорошим характером. Намерение открыть хирургическую лечебницу. Г. Ростов на Дону, до востребования [1]
Известия
Я уже видел тварей.
Разных.
И казалось даже, что хуже быть не может. Ан нет, это я, оказывается, недостаточно оптимистичен был.
Хуже всегда быть может. Нити над Зорькой резко скрутились этакими резиновыми жгутами, вытягивая из пухлого тела её куски тени. А те стремительно слиплись в чёрный бесформенный ком.
Лилиями воняло резко и отвратно.
Запах сделался густым и уже даже не лилейным — пахло мертвечиной."
"— Сыночек… ты живой, сыночек… — ныла Зорька, нелепо дёргая руками, а тварь всё ползла и ползла, выкладывая виток за витком змеиное своё тело, но при том не отпуская и человека. Впрочем, Зорька так и не добралась до кровати.
Она застыла в полушаге, и я видел, что лицо Зорькино исказилось.
Его словно смяли разом.
А потом из раскрытого рта донёсся вой.
— Сво-о-олочь… — заголосила она вдруг. — Ты его убил… ты убил его…
И пухлые руки вдруг ухватили меня за горло.
Пальцы у Зорьки оказались железными. Да и в самом её дебелом теле скрывалась немалая сила. Она вытащила меня рывком, подтянула к себе так, что я вдохнул гнилостный несвежий запах изо рта.
— Ты… убил… его… — она трясла меня, кажется, уже не понимая, кто я есть, переживая что-то своё, мне не понятное.
А я…
Я обеими руками вцепился в рукоять револьвера, который приставил к Зорькиной груди, надеясь, что справлюсь, что…
Спусковой крючок был тугим.
И сам револьвер.
И надолго меня не хватит. Она если не шею сломает, то всяко удушит. Ну же, мать твою!
Выстрел прозвучал оглушающе. И Зорькины пальцы разжались, и сама она, приняв удар пули, отшатнулась, как-то нелепо взмахнув руками.
