Задыхаясь и неверяще тряся головой, я смотрю, как беззвучно открывается и закрывается её рот, как кривится в отчаянной ярости и страхе родное лицо, а сжатые кулаки раз за разом лупят по невидимой стене между нами.
— Вася, — всхлипываю, вскидывая руки, шаря ладонями про прозрачной преграде, чувствуя, как обжигает их холодом. Наваливаюсь на неё всем телом, надеясь прорваться обратно. Но меня отталкивает с такой силой, что я не удерживаюсь на ногах и шлёпаюсь на пятую точку, больно приложившись бедром об корягу.
Низ живота сразу же отзывается ноющим чувством, заставив испуганно охнуть и обхватить себя руками. Только бы с малышом всё было в порядке.
А по ту сторону арки сестра прекращает бесполезные попытки пробиться вручную и теперь стоит, тяжело дыша и осматриваясь вокруг себя. Вот бросается куда-то в сторону и просто пропадает из виду, усугубляя ощущение нереальности происходящего, дикого контраста между тем, что здесь, и тем, что там.
Постанывая и пошатываясь, я неуклюже поднимаюсь на ноги, и тоже оглядываюсь по сторонам.
Вокруг шумит лес. Вековые сосны и ещё какие-то деревья с необъятными стволами, редкий подлесок в основном из кустов похожих на можжевельник. Много мха. И рванный свет рассеянными лучами разбавляющий царящий вокруг полумрак. В нескольких метрах от меня вспархивает какая-то птица, что-то шуршит в сухих листьях, где-то в ветвях слышно хищное уханье. И на мозг угнетающе давит абсолютное всепоглощающее чувство, что нога человека тут может и не ступала никогда.
Словно я одна тут на много-много километров вокруг. Но я ведь не одна. Этого не может быть. Не может ведь? Как это вообще возможно? Происходящее кажется безумным сном. Вот же она, арка. Стоит посреди этого леса, как стояла посреди нашего. Только я уже не в нашем.
Медленно, едва переставляя ноги, обхожу её по кругу. Ничего не меняется. И с другой стороны в проёме тоже мой родной… мир. Безумная догадка накрывает паникой. Нет. Это дико! Это нереально! Так не бывает! Я сейчас проснусь в своей кровати…
Там мелькает движение, снова появляется Вася, на этот раз с огромной палкой, похожей на копьё и со всей дури пытается вогнать его в разделившую нас преграду.
И снова безрезультатно. Она с перекошенным залитым слезами лицом бьёт этой ломакой раз за разом, пока та не начинает крошиться в её руках. А потом упирается обессиленно в колоны по бокам и смотрит на меня. Смотрит и плачет. И я плачу. Страх раздирает душу.
