Вместе с Ярославой Засекиной и этим странным Крестовским, чьё прошлое вызывало у старого аристократа инстинктивное беспокойство."
"«Власть куётся волей», — вспомнил он фамильный девиз Платоновых. Именно так поступил его сын — не стал прятаться за стенами, а пошёл навстречу опасности. Как истинный глава рода.
Игнатий всё ещё не мог до конца поверить в преображение Прохора. Ещё полгода назад его сын был светским щёголем, проматывающим деньги на красивых барышень, рестораны и карты. А теперь? Воевода, командир, маг невероятной силы.
За какие-то месяцы он превратил захудалую деревеньку в неприступный острог, собрал вокруг себя преданных людей, создал солидное состояние с нуля.
«Дух предков проснулся в нём», — повторил мысленно Игнатий с благоговением. — «Родовая память Платоновых».
Особенный трепет ему внушал чёрный ворон, с которым не расставался сын, знак истинного главы рода. Такого не было уже двести лет, со времён его прапрадеда.
Старик перевёл взгляд на поле боя. Тысячи Бездушных накатывались на стены волна за волной.
Трухляки — иссохшие человеческие и животные трупы с пустыми глазницами — шли в первых рядах, их было так много, что земля чернела от их тел. За ними двигались монструозные Стриги. Воздух наполнился вонью разложения и чем-то ещё — холодным, мёртвым запахом, от которого стыла кровь в жилах.
Дружинники отстреливались из всех стволов. Пулемёты выплёвывали свинцовый град, штуцеры гремели залпами, но на каждого убитого Бздыха приходило трое новых.
Волчьи ямы давно были завалены телами, рогатки сломаны напором мёртвой плоти.
— ЗАПУСКАЙ МАЯК! — прогремел едва ли не на весь острог крик Бориса.
— Готовьтесь! — скомандовал Игнатий, поднимая свой жезл с сапфировым навершием. — Как только Маяк включится, бьём со всей силы!
Он бросил взгляд на центральную площадь, где возвышалась массивная конструкция — творение Арсеньева, Карпова и Соболевой. Шесть гигантских кристаллов Эссенции, каждый размером с небольшую дыню, были закреплены в металлическом каркасе, опутанном сложнейшими рунными схемами.
Внезапно воздух задрожал. По команде Бориса Арсеньев активировал Маяк Жизни. Сначала кристаллы засветились изнутри — мягким, пульсирующим светом, похожим на биение сердца. Затем свечение усилилось, превратившись в ослепительное сияние. Энергетические потоки закрутились вокруг артефакта, формируя сложный узор из светящихся нитей.
Первая волна энергии прокатилась по острогу с мелодичным звоном.
