От стыда, от сожаления и отчасти от благоговейного восторга: честное слово, Элли невероятный друг. Ведь она не обязана оставаться трезвой и бдительно охранять меня только ради моего комфорта, однако она именно так и поступает, когда мы с ней вместе куда-то идем, и я искренне люблю ее за это.
И одновременно мне мерзко от того, что ей приходится делать все это.
– Ладно, – соглашаюсь я, не только ради ее блага, но и ради своего. Я действительно обещала ей, что буду больше общаться. Однако я также обещала самой себе, что в этом году попробую что-нибудь новенькое.
Умерю бдительность и перестану шарахаться от незнакомцев. В моем представлении студенческая вечеринка – это не самое хорошее времяпрепровождение, хотя кто знает, может, мне там понравится.
Элли сияет:
– О-го-го! Мне даже не пришлось вытаскивать козырь!
– Какой козырь? – с подозрением спрашиваю я.
Ее губы растягиваются в улыбке.
– Там будет Джастин.
У меня тут же ускоряется пульс.
– Откуда ты знаешь?
– Мы с Шоном столкнулись с ним в столовой, и он сам нам сказал.
Думаю, туда набежит немало наших тупоголовых.
Я хмурюсь.
– Он не тупоголовый.
– Ах, поглядите-ка на нашу умницу, как она защищает футболиста. Погоди, дай я выгляну в окошко, не летают ли в небе свиньи.
– Ха-ха.
– Серьезно, Хан, это действительно ненормально. Только пойми меня правильно. Я полностью «за», если ты влюбишься в кого-нибудь. Ведь, кажется, прошел год с тех пор, как вы с Девоном разбежались? Просто я не могу понять, как тебя угораздило втюриться в качка.
По спине пробегает холодок, мне становится неуютно.
– Джастин… он не такой, как остальные. Он другой.
– Сказала девушка, которая не обменялась с ним и парой слова.
– Он другой, – настаиваю я. – Джастин спокойный и серьезный, и, судя по тому, что я вижу, он, в отличие от товарищей по команде, не бегает за каждой юбкой. К тому же он умный – на прошлой неделе я видела, как он читает Хемингуэя.
– Вероятно, это из списка обязательной литературы.
– Хемингуэя в списке нет.
Элли прищуривается.
– Откуда ты знаешь?
Я чувствую, как краснею.
– На днях в аудитории одна девочка спросила его об этом, и он ответил, что Хемингуэй его любимый писатель.
– О боже. Теперь ты подслушиваешь его разговоры? А ты опасная! – Элли вздыхает. – Ладно, проехали. В среду вечером ты даже побеседуешь с этим парнем.
– Может быть, – уклончиво говорю я. – Если представится возможность…
– Я сама предоставлю тебе эту возможность. Серьезно.
