Автор
В тёмном зале, усыпанном позолотой и отделанных деревянными панелями стенами, я чувствую себя заинтригованной. Комната напоминает средневековую библиотеку, где воздух плотнее обычного, словно там живёт дух прошлого. Я не сразу сообразила, что это шутка — мой дед Георгий Александрович сидит в кресле, а я сама тайно встречаюсь с человеком, чьё имя мне пока неизвестно....
— Да плевать мне на ваши рынки! — громыхнула я, взвиваясь с постели, на которой всё это время сидела, как приклеенная.
— Полина, только не делай ничего сгоряча…
— Только вас забыла спросить! — я оборвала звонок, обвела комнату ошалевшим взглядом.
В голове не оставалось никаких связных мыслей, кроме одной.
Я должна всё рассказать мужу.
Глава 57
После этого разговора реальность странным образом исказилась — я едва могла сообразить, где вообще нахожусь. Собраться с мыслями было жизненно необходимо, но не получалось, хоть тресни.
Одно я понимала совершенно отчётливо — это я, я во всём виновата.
Куски нашего с тёткой разговора с беспощадной отчётливостью всплывали в мозгу, заставляя меня едва ли не корчиться от переживаемого.
Получается, разницы не было никакой, удалила бы я эти фото из телефона или не удалила. Снимки оставались в удалённом доступе. Я никогда бы до этого не додумалась. Никогда…
И только сейчас в памяти всплыл тот самый день, когда ко мне в гости впервые наведалась Ольга Савельева.
То есть всё это время я уже была виноватой.
«Ты была виноватой, когда прокралась в его кабинет и сделала те чёртовы фотографии, поддавшись на тёткины уговоры», — проверещала впившаяся в меня своими когтями совесть.
И какие бы оправдания я ни пыталась придумать, ничего не выходило. Какая разница, как он ко мне относился? Разве это делало лучше меня? Тем более что я и понятия не имела, как воспользовалась бы этими фотографиями.
Я всхлипнула, отерев скатившуюся по щеке слезинку. А тётка ещё и пыталась меня убедить, что всё это во благо.
Ей — возможно. Почти наверняка.
Меня начинало трусить. Я снова и снова прокручивала в голове детали нашего с ней разговора. Пыталась всё сопоставить и отыскать хоть какой-то намёк на то, что она могла придумать всю эту дикость, как-то её исказить.
Схватила дрожащими руками телефон и в который раз проверила и перепроверила папку с фотографиями.
Необходимо признать самое страшное — содеянного уже не воротишь. Что случилось — случилось.
Знать бы ещё, насколько сильным оказался ущерб.
Преодолевая приступ дурноты и оттягивая неизбежное — разговор с мужем, — я отыскала в списке контактов телефон Ольги.
Она ответила после третьего гудка, а мне начинало казаться, что миновала целая вечность.
