Потому у меня и по сей день в мыслях нет снова на ней жениться. Потрахать, чтобы не искать каждый раз новую бабу — да. Плюс, у нас вроде как общая месть с ней. Но вспоминая наш развод — никогда больше не поведусь на нее серьезней, чем перепихон.
Это был — пиздец. Без скандалов и битья посуды с ее стороны не обошлось. Она была в принципе не согласна разводится: ее устраивало быть моим иждевенцем. И раздел имущества пошел не по ее плану. Да еще и сын остался со мной. Мы с Ромой это решили единогласно, и как бы Вика ни пыталась это оспорить, итог всегда был один.
Неудивительно. Она даже на суд приходила под кайфом.
Она ненавидела меня. А я, честно говоря, просто устал от нее.
Не могу сказать, что вообще когда-то любил ее. Нас молодыми-глупыми родители женили «по залету». А потом как-то само стерпелось…
Но случилась беда, и оказалось, что ближе чем мы друг к другу у нас никого больше нет.
— Ладно, Вик. Я наверно пойду, — провожу пятерней по волосам. — День выдался напряженным.
— Ты реально собрался кинуть меня посреди этих шакалов? — притворно дует свои накаченные губы.
— Тут достаточно моих людей, чтобы проследить за твоей сохранностью. Я правда устал, — оставляю стакан с вискарем на каминной полке, и ухожу в коридор.
Я действительно очень устал. Смертельно.
Устал думать о том, что сегодня должна была быть свадьба моего сына. Представлять, как бы оно было.
Он был бы очень счастлив видеть Алену в свадебном платье. А она… была бы самой счастливой невестой. А не инструментом для достижения целей разных взрослых дядек.
Пока лифт поднимается на мой этаж, придирчиво оглядываю себя в отражении. А ведь и правда, мог бы побриться к свадьбе, Руслан Романыч. А эта дуреха еще и целоваться лезет к лешему вроде меня.
Выхожу из лифта, и с облегчением отмечаю, что мои ребята пасут дверь в мой номер. Я поставил их тут прежде, чем свалить на банкет. Почему-то возникло ощущение, что нужно отгородить новоприобретенную жену от этих шакалов. Или их от нее? Я еще не разобрался.
Но меры предпринять не лишнее.
В первом случае я сохраню девочку в целости. А во втором, свою репутацию, на случай если мне подсунули жену-шалаву.
— Кто-то интересовался? — киваю на дверь.
Ребзя синхронно качают головами.
Странно. Признаться, я рассчитывал, что хотя бы Болото заглянет к дочери. Но нет.
— А сама она? — продолжаю. — Пыталась выйти?
— В номере тихо, Руслан Романыч.
Меня начинает одолевать какое-то тревожное расстройство.
