Поднялась суматоха, гости, смеясь, ловили конфеты, потом, кто поодиночке, кто парами, стали постепенно двигаться к повозкам и подводам, ожидающим вдоль дороги.
Забили часы. Наступила полночь.
— Полночь, час ведьмовства, — произнес над ухом Мартисы хриплый голос.
Ее обнял Брайан.
Теперь на нем был темный плащ, но капюшон был откинут и лежал на плечах. С дьявольской улыбкой он подхватил Мартису на руки.
— Нет!
— Но я же предупреждал, что в полночь потребую тебя обратно, — напомнил он и крикнул родственникам: — Всем спокойной ночи!
С этими словами он внес Мартису в замок через парадную дверь и прошел через главный зал к лестнице.
Когда он стал подниматься по ступеням, ее вдруг охватила паника. Она посмотрела ему в глаза, отчаянно пытаясь прочесть в них правду. Они поднялись на второй этаж, и Брайан понес ее по коридору дальше, в темноту, Мартиса дрожала, но не могла произнести ни слова. Брайан смотрел ей в глаза горящим взглядом. Он ногой распахнул двустворчатую дверь в свои покои, положил Мартису на их кровать и вернулся, чтобы закрыть дверь и запереть на засов.
Мартиса зажмурилась. Во сне он пришел к ней, когда она лежала на холодной могильной плите, и коснулся ее горла холодным ножом.
Она открыла глаза. Брайан шел к ней, его плащ развевался как крылья.
— Нет! — закричала она."
"Он сел на край кровати и привлек Мартису к себе, прижал к своему плечу. Она все еще дрожала. Он стал целовать ее лоб, щеки, губы. Несмотря на страх, Мартисе хотелось, чтобы он ее целовал. И она страстно, отчаянно поцеловала его в ответ.
Он погладил ее щеки и вдруг почувствовал, что Мартиса плачет.
— Бог мой, что с тобой? — хрипло спросил он.
— Боже, Брайан, я тебя умоляю, скажи снова, что ты невиновен! — выдохнула она.
Брайан уложил ее на кровать и с чувством сказал:
— Я невиновен!
Он дотронулся до ее плеч, потом поцеловал в плечо и, касаясь губами кожи, прошептал:
— Расскажи мне, что случилось.
Она тихо застонала. Чтобы успокоить ее, согреть, унять дрожь, он стал ее гладить. Мартиса прошептала:
— Мне страшно.
— Я с тобой.
И она забыла свои страхи. Дрожь прошла, Мартиса согрелась. Он стал покрывать поцелуями ее всю. Обнаружив, что под струящейся тканью на ней ничего нет, сунул руку под платье.
— Никогда в жизни не видел ничего более прекрасного, эротичного и чарующего, чем ты в этом платье.
Затем он снял с нее корону и шелковое платье. Мартиса не могла ему отказать. Он соблазнял ее своими прикосновениями, своим теплым дыханием, касающимся щек, груди.
