К тому же у Клавы не получилась семья, раз она одна воспитывает сына, и, может, она не уверена в себе как в жене или вовсе боится и избегает замужества по какой-то иной причине. Тебе бы, прежде чем огорошивать ее предложением, следовало бы сначала поговорить с девушкой откровенно и по душам.
– Да-а-а… – снова вздохнув, задумчиво протянул Матвей, соглашаясь с мамой. – По душам, откровенно, это хорошо. По душам – это замечательно. – И, выдохнув, улыбнулся, обнял Анастасию Игоревну и поцеловал в ее висок: – Мам, какая же ты у меня умная.
– Я-то да, – согласилась, усмехнувшись, она, – умная. А вот ты, сынок, похоже, в этот раз сглупил.
– Сглупил, – согласился с ней Матвей. – И теперь надо постараться мою глупость и просчет как-то исправить.
– Ты уж постарайся, – попросила его мама. – Постарайся.
Прошла еще неделя, но Ладожский так и не звонил, и не писал.
Вернулись Вася с Пашкой из Тывы. Василий выглядел пободрей, получше и здоровей, чем неделю назад, когда улетал на родину. Может, и на самом деле его там «человек хороший, но мракобес» подлечил или весь Валюшин род, в котором много знатных травников и есть свои целители.
Клавдия не стала его расспрашивать на эту тему, да и на долгие разговоры времени у них не нашлось бы: прилетели Василий с сыном поздним вечером, только и успели чай попить, и завалились спать. А совсем ранним утром они провожали Василия туда, за ту самую «ленточку».
– Вась, – предприняла еще одну, заранее обреченную попытку его отговорить Клавдия, – ну куда? Такое тяжелое ранение было, чудом же живой остался.
Может, хватит? Детей же четверо, Валюха…
– Да все нормально будет, Клавуня. – Он притянул ее к себе и обнял, успокаивая и объясняя тихо на ухо: – Не могу я не поехать, там ребята мои, как я их оставлю. Да и брат пошел, ты же знаешь. Там сейчас большая нужда в крепких ребятах с хорошей реакцией и правильным глазомером.
Василий чуть отстранил ее от себя, посмотрел в лицо и усмехнулся:
– Как говорит наш замполит: «Сейчас важней надиндивидуальные ценности, одна из которых защита Родины.
Мы обязаны отодвинуть свои шкурные интересы и сделать все, чтобы защитить Россию». – И добавил от себя: – Вообще-то, Клав, жить стоит только ради того, ради чего ты можешь умереть.
– О-о-о… – протянула безнадежно Клавдия, реагируя на его высказывания, и попросила. – Как там говорилось в известной книге: «Об одном прошу тебя, друг Аркадий, не говори красиво». Не грузи меня, Вась.
