Я точно знаю, что он не любит вечеринки и что единственная причина, по которой он их посещает, — это наблюдать за всеми, изучать их привычки и слабости для последующего использования - особенно его друзьями.
Он чувствует, что они могут быть самыми опасными для него, учитывая, что они знают его дольше всех, поэтому ему нужно быть готовым к ним.
Когда я сказала ему, что он слишком недоверчив, он сказал, что готов только потому, что они ублюдки. Его слова, не мои.
Он одет в джинсы, футболку и свой королевский синий пиджак Элиты.
Они выиграли сегодня вечером, так что это своего рода праздник.
Я стараюсь не зацикливаться на том, как ему так идёт синий цвет, или как пряди его каштановых волос падают ему на лоб, или как хорошо он пахнет прямо из душа.
Учитывая покалывание между моих бёдер, я бы сказала, что терплю неудачу.
– Зачем ты снова вытащил меня?
Я складываю руки на груди.
Он не сводит глаз с дороги, ведя машину, положив сильную руку на нижнюю часть руля. Боже. Мне всегда нравилось, как он водит машину — это так легко и по-мужски.
И он делает это с такой уверенностью, как будто мог бы сделать это с закрытыми глазами.
Они говорят, что стиль вождения человека говорит об его характере. Я часто сталкиваюсь с идиотами-водителями, которые не уважают дорожные знаки или этикет, но Коул игнорирует их все, как будто их не существует, как будто они пыль на его ботинке.
Его бесстрастное пренебрежение к другим так странно, учитывая, как сильно он наблюдает за людьми, но я думаю, что он наблюдает за ними не потому, что они ему нравятся.
Это больше потому, что ему нужно увидеть, как они впишутся в его планы.
– Ты не пришла на игру, Сильвер.
– Это потому, что я сказал, что не пойду.
Я злюсь на него.
– И что я сказал?
Я не отвечаю. Он сжимает моё полуобнажённое бедро свободной рукой. Мне требуется все, чтобы не сжать ноги вместе от того, как он прикасается ко мне.
– Что. Я. Сказал? – он подчёркивает каждое слово.
– Что я должна прийти. – Я стараюсь говорить ровным голосом. – Ты действительно ожидал, что я появлюсь после всей этой живописной сцены с Тил?
– Сильно ревнуешь, Бабочка?
– Пошёл ты, Коул, ладно? Я ха…
Он так сильно сжимает моё бедро, что я вздрагиваю.
– Не заканчивай это предложение.
– Или что?
Коул качает головой.
– Ты не захочешь этого знать.
Мои внутренности почти разжижаются от этого обещания. Поэтому я шепчу.
– Я ненавижу тебя.
Машина с визгом останавливается. Я бы ударилась о приборную панель, если бы не ремень безопасности.
