Ладно, я преувеличиваю. Прошло, наверное, минут пятнадцать, но мне не по себе. Я двигаюсь и случайно несколько раз ударяюсь о ботинок, прежде чем понимаю, что кто-то может услышать.
Дерьмо.
Снаружи доносится шум. Я слышу голоса Коула и Ронана, но не могу разобрать, о чём они говорят.
Вскоре после этого все голоса исчезают, и машина начинает двигаться. Слава Богу.
К тому времени, когда это снова прекращается, я уже готова высказать Коулу все, что думаю.
Он открывает багажник, и я несколько раз моргаю, чтобы привести в порядок зрение.
Мы в парке.
Этот ублюдок знает, куда меня отвести, чтобы уменьшить мой гнев. Он вынимает кляп, и я сглатываю всю слюну, которая собралась у меня во рту.
Коул развязывает мне запястья. Я отталкиваю его, пытаясь освободить лодыжки, но в итоге затягиваю узлы ещё туже.
У него вырывается смешок, когда он берёт на себя эту задачу.
– Сиди спокойно.
Как только я больше не связана, я выпрыгиваю из багажника и бью его кулаком в грудь.
– Что, если бы у меня была клаустрофобия, ты, придурок?
– Это не так.
Ты прячешься в своём шкафу каждый раз, когда пишешь в своих дневниках.
Мои губы приоткрываются.
– Т-ты знаешь о них?
– Может быть.
О. Боже. Мой.
Он не должен был этого делать. Какого чёрта он вообще о них знает?"
"– Как много ты прочитал?
– Всё.
– Ты... ты... ты такой извращенец!
– Не такой большой, как твои записи обо мне в последнее время.
Мои щеки пылают до глубокого красного оттенка.
– Заткнись.
– Зачем? Ты стесняешься признаться, что ночь - твоё любимое время суток?”
– Как угодно.
– Я складываю руки на груди. – Если ты сделаешь это со мной ещё раз, ты прочитаешь о чёрной магии и кукле Вуду, которую я готовлю для тебя.
Он хватает меня за руку и притягивает ближе, так что я оказываюсь вплотную к нему спереди.
– Если ты снова скажешь, что ненавидишь меня, это будет только усугубляться.
– Усугублять?
– Ага, – шепчет он мне на ухо. – И это включает в себя грёбаный дневник.
Я отталкиваюсь от него, собираясь сесть на пассажирское сиденье, но он не отпускает меня.
Коул бросает меня на заднее сиденье, закрывает дверь и задирает моё платье.
– К-кто-нибудь увидит, - выдыхаю я, даже когда мои ноги обвиваются вокруг его талии в тот момент, когда он стягивает брюки.
– Они не увидят.
– Что, если они это сделают?
– Что, если они это сделают, Сильвер? Что, если они, блядь, сделают это? – Он входит в меня одним долгим движением, которое вырывает стон из моего горла.
