Один все разваливает, но успевает уйти до того, как это становится очевидным, и получает славу… — тьфу, чуть было не сказала «эффективного менеджера», — хорошего управленца, а все шишки валятся на того, кто принял полуразвалившегося хозяйство и изо всех сил работает, чтобы поставить его на ноги.
Он кивнул со спокойным достоинством.
— Понимаю ваши сомнения, Глафира Андреевна. Браться за восстановление хозяйства после чьего-либо небрежного управления — задача непростая даже для опытного человека. Однако я умею быстро извлекать уроки.
— Он помолчал. — Я знаю, что такое горечь потери родового гнезда из-за чужой безалаберности. И что такое ответственность, тоже знаю: на моих руках мать и сестра. Кузина матушки, Татьяна Павловна, приютила их, и за это я благодарен, но, раз уж я стал единственным мужчиной в семье… Словом, я готов поставить на кон свою репутацию — от которой, между нами, и без того немного осталось благодаря батюшке — чтобы доказать свою компетентность и честность. Если я помогу вам восстановить ваше имение — это станет лучшей моей рекомендацией.
— Я немного могу вам предложить, — сказала я, поразмыслив. — Семнадцать отрубов в месяц до начала зимы.
Как ни крути, сейчас самая горячая пора. Заканчивается посевная, потом начнется сенокос, а там и первый урожай пойдет. И пчелы, которыми некому заняться, кроме меня. Лучше сегодня нанять хоть какого-то управляющего и начать работу, чем получить идеального управляющего — которого, я, возможно, и не смогу себе позволить — к концу лета.
— К тому времени будет понятно, на что вы способны, и я буду готова пересмотреть условия, либо мы расстанемся. Еще комната и еда, как я и обещала.
Он попытался не показывать своей радости, но улыбка, которую не получилось сдержать, говорила сама за себя. Он встал и поклонился.
— В пересчете на год это всего на четыре отруба больше моего годового жалования, — сказал Нелидов. — Однако кров и стол — большое подспорье, и я смогу отправлять деньги матери. Я очень вам благодарен, Глафира Андреевна, и я вас не подведу.
— Надеюсь, — улыбнулась я. — Возвращайтесь с вещами и обсудим дела.
Хорошо, что флигели отмыты. В одном из них можно и поселить управляющего — заодно и лишняя преграда от ночных разбойников.
Нелидов ушел — пешком: родственница, с которой он приехал, укатила на коляске раньше. Я огляделась. У дверей оставался только один экипаж, вызывающе дорогой, это было очевидно даже мне.
Я глубоко вздохнула, собираясь с духом.
