Я даже не могла позволить себе кофе за доллар пятьдесят, который рекламировался на доске."
"— Этот обед за счет заведения. Я приготовила слишком много гамбо1 и не хочу, чтобы оно пропало. Давай, садись, дорогая. — Мисс Харпер вытащила чашку и налила кофе, затем развернула большой кусок кукурузного хлеба и поставила его рядом. Устоять было невозможно, мой желудок сам привел меня к столу.
Наверное, мне не следовало пропускать завтрак, но была традиция, что в день выхода из тюрьмы завтрак не едят, а отдают свою еду кому-то другому.
Это была испорченная версия того, как поймать букет на свадьбе. Это должно было принести удачу и ускорить выход. Я не заметила, чтобы это сработало хоть раз, пока была там, но все по-прежнему настаивали на этом.
— Спасибо вам, мисс Харпер, — сказала я, садясь на стул и отламывая маленький кусочек. Этот прекрасный хрустящий золотистый кусочек на вкус был как миллион долларов, и я застонала от удовольствия, когда он коснулся моего языка.
— Вот, пожалуйста, дорогуша, — сказала мисс Харпер, ставя гамбо и махая новоприбывшим.
Я никогда не была гурманом, но теперь ела так, словно проверяла и смаковала каждый отдельный кусочек.
Когда я покидала закусочную Харпер, в ногах появилась легкость, а в сердце — капля оптимизма. Моей следующей остановкой был «Второй шанс», и когда я взглянула на сине-белую вывеску, вся радость, которая успела во мне накопиться, развеялась на вечернем ветру. Неужели жизнь в приюте действительно лучше, чем в тюрьме? По крайней мере, там я знала, чего ожидать, а здесь, в реальном мире, я не имела понятия, что принесет мне завтрашний день.
Сделав глубокий вдох, я толкнула дверь.
Настоящее
ГРЕЙСОН
Поставив машину на нейтралку и заглушив фары, я доехал до заброшенной парковки у церкви и спрятался в тени. Это уже стало привычкой, как и все остальное, когда я на охоте. В моих методах ничего не меняется, по крайней мере, уже давно.
Выйдя на прохладный ночной воздух, я глубоко вздохнул и расправил плечи, глядя на мавзолеи.
Они окружали церковь сбоку и сзади, а с другой стороны стояли чахлые деревья и заброшенные дома. Чаще всего здесь были только я и мертвецы. Три года назад «Оскверненная церковь» была выставлена на продажу, и я не медлил с покупкой. Для своих игр с жертвами я ее не использовал. Не было необходимости, когда у нас в семье был собственный склеп, скрытый в мавзолее, о котором родители даже не догадывались.
