А они с новыми идеями будут следом тянуться и никому не помешают…
Этот Сивопляс, оказывается, подлец отменный, Вересов ему очень точную характеристику дал. Сумел уговорить мужика, убедить его. А может быть, не особенно убеждать пришлось? Сергей Чернов ведь тоже не маленький, за сорок перевалило. Причем тоже химик, знает, что такое результаты исследований. Должен был все понять. Надо думать, понял. Пошел на это дело вполне сознательно. Вот Галина Васильевна, может быть, и не поняла тогда. Но теперь и она прекрасно понимает, во что втянул Сивопляс ее мужа.
– Выдали они Сергею аванс, – продолжила Галина. – Он и подстригся, и костюм купил, точно под Женьку перестроился, так что различить их стало невозможно. И ходил в фирму брата, когда того на работе не было, брал нужные формулы. Как он это делал, я не знаю, да и не разбираюсь я в химии.
Все оказалось точно так, как мы с Мельниковым и Самойловым вычислили. Сергей под видом брата проходил в здание «Химсинтеза», брал ключ из-под коврика и доставал из железного ящика тетрадь.
А с вахтершей он не разговаривал, потому что голоса у братьев все-таки немного разными были. Потом таким же методом клал тетрадь обратно. Конечно, никто ничего не мог понять…
– Попросту говоря, воровал материалы у «Химсинтеза» и передавал их «Менделееву», – уточнила я.
– Правильно, воровал, – согласилась Галина. – И я это очень скоро поняла, но молчала. Потому что платили ему хорошо. А как без денег жить, сама понимаешь… А недавно появилась эта красная тетрадь.
Пришел мой Сережа домой веселенький, показал мне ее и говорит: «Видела? Вот эта самая штука стоит пять тысяч долларов. Хотя если всерьез, то гораздо дороже. Пусть-ка она немного отлежится». И он спрятал тетрадь под матрас. Пять тысяч долларов – это ведь сумасшедшие деньги, на них жить и жить можно. Я таких денег ни разу не видела.
«Кто же тебе за нее пять тысяч даст?» – спросила я мужа.
«Менделеев» отсыплет, ему деваться некуда. Без меня этот «Менделеев» сейчас – как ноль без палочки, – опять расхвастался мой.
– Они, понимаешь, только три тысячи дают. Говорят, больше не стоит. А я-то знаю, сколько она стоит, эта тетрадь. За нее хороший хозяин и десять тысяч не пожалеет. Это я пять тысяч прошу, потому что вхожу в их бедственное положение. Так что пусть не жадничают. Ничего, пожмутся, пожмутся и пять тысяч выложат. Ты смотри, если они без меня заявятся, ни в коем случае не отдавай.
