Только, пожалуйста, деньги не забудьте, – напомнила собеседнику Галина и довольно строго, что нами было оговорено и отрепетировано, добавила: – Если не будет денег, не будет и тетради.
Он ответил, что подумает и что, вполне возможно, придет сегодня. А может быть, и через недельку. Ему, мол, тоже торопиться некуда. Дополнительно звонить не станет, просто придет, и все. Деньги, разумеется, он не забудет. На этом разговор и закончился.
Мы с Галей остались очень довольны этим разговором. Пока все шло именно так, как мы и предполагали.
Более того – как мы с ней планировали. Теперь опять надо ждать. И мы к этому были готовы.
Сразу сейчас прийти он не мог. Часа через три-четыре – не раньше. Убийца, чувствовалось, человек осторожный и вполне мог опасаться засады. Значит, он заранее должен занять позицию возле дома и смотреть, не появится ли кто-то посторонний. И только удостоверившись, что никакой опасности нет, он придет. Я думаю, он и звонил нам из автомата, расположенного где-то поблизости, и уже теперь наблюдает за домом, особенно за подъездом.
Правильно я сделала, что оставила свою машину подальше отсюда, за углом, на соседней улице.
И мы опять стали ждать. Потому что, по всем моим рассуждениям, должен он прийти за тетрадью именно сегодня. Сивоплясу тетрадь нужна была позарез. Не мог он разрешить своему киллеру отложить дело на целую неделю. Кто знает, что за эти дни с тетрадью может случиться.
Глава 9
Киллер позвонил в дверь за несколько минут до восьми часов.
Надо же, добрых четыре часа присматривал за нашим домом и решился войти, окончательно убедившись, что после его звонка никаких подозрительных изменений возле него не произошло. Осторожным он оказался, терпеливым и осторожным. Ну да, киллер и должен быть осторожным, неосторожный киллер долго не проживет. Теперь начиналось самое главное. У нас все – до мелочей! – было рассчитано и распланировано. Если он, войдя в дверь, сразу не начнет стрелять, то у нас все задуманное должно получиться.
Во всяком случае, мы начали действовать строго по разработанному сценарию.
Галина открыла дверь и отступила на три шага. Она изображала тихую, выбитую из колеи смертью мужа, очень перепуганную женщину. Это у нее хорошо получалось, потому что она действительно была основательно испугана. Я в это время находилась на кухне, с полотенцем через плечо, делала вид, будто вытираю ложки и вилки. Дверь в кухню находилась почти возле самого входа, справа по коридору.
