И попросил Рыжего:
— Сходи, узнай там, куда он пропал. Рыжий, выходя из каптёрки, отчётливо произнёс:
— Да чмошник твой зёма, в натуре. Гнать такого с каптёрки надо!
Замкомвзвода только тяжело вздохнул, взял графин со стола, набрал в ладошку воды и пару раз плеснул на лицо лежащего солдата. Тимур фыркнул, открыл глаза, перевернулся на живот, вытер рукавом лицо и так остался лежать. Он понимал, что больше уже бить не будут, но так просто не хотел сдаваться. Кавказец снял с вешалки бушлат и сунул пацану под голову.
Прошло минут десять, молодой человек полностью пришёл в себя, только сильно болела грудь и немного кружилась голова. Призывник привстал, уселся спиной к сейфу и обвёл взглядом всех присутствующих. Где-то он уже видел эту картину? Хохол спросил:
— Очухался, призывник? Смотри, кому заложишь — мы тебя до своего дембеля чмырить будем. Усекаешь политику партии и правительства? Чего молчишь, салабон?
Новобранец впервые услышал слово «чмырить», но понимал, что оно ничего хорошего для него не сулит.
Посмотрел снизу на старшего сержанта и тихо ответил:
— Закладывать — западло.
Тут Шевченко впервые улыбнулся.
— Правильно мыслишь, хлопчик. Вот только в моём взводе больше борзеть не надо.
В каптёрку быстро вошёл взволнованный Рыжий.
— Пиздец, бойцы! ЧП в роте. Дух каптёру челюсть сломал. В двух местах. В санчасти его оставили.
Замкомвзвода удивлённо посмотрел на своего нового подчинённого.
—А с виду не скажешь. Хотя земляку ещё на гражданке челюсть ломали. Сам рассказывал. Видно, дух добавил.
Как смог-то, солдат? Каптёр-то здоровей тебя будет.
Тимур встал. Сильно болели бока, и ныла грудь. Но голова пришла в порядок, только во рту всё пересохло. Подошёл к столу, налил себе из графина воды в стакан, залпом выпил и коротко сказал:
— Бокс. КМС.
Старший сержант удивлённо посмотрел на рядового:
— Вот это звиздец! Приплыли. Так это ты, салабон, будешь после присяги в спортроте служить? А почему старшина сегодня только про бегунов сказал? Чего молчал, что боксёр?
Солдат пожал плечами.
— Так никто и не спрашивал. Я же предложил один на один махнуться. Так нет, сразу пиздить начали."
"Молчавший до этого Рыжий вдруг протянул руку и сказал:
— Обиды не держи на нас, сам виноват. Как ты ещё из этого говна выкарабкаешься — вот вопрос. Меня Андреем зовут, замкомвзвода — Николай, — показал на кавказца, — а это Георгий.
Тимур представился сам и пожал всем руки. Шевченко опять сел за стол, вытащил снизу огромный кофейник и протянул Кантемирову.
