— Я тут подумал, — продолжил он — и пришел к выводу, что если двум ответственным сотрудникам хватает время времени на творчество и устройство личной жизни в рабочее время, то я их вполне могу сократить.
— Да ну! — фыркнула Дана."
"— Незаменимых у нас нет, Дарина Сергеевна, — строго напомнил Агафонов. — Юрий Петрович, — обратился он к Неженцеву. — Пишите заявление по собственному желанию, — грозно рыкнул он. — Без отработки. И чтобы я вас больше никогда даже близко с холдингом не видел…
— А если я не хочу, — попытался встрять тот.
— Ну зачем вам бизнес, Юрий Петрович? — устало бросил Агафонов. — Вам в драмкружок надо или в хор народных инструментов. У нас тут стройка. Люди все простые, суровые. Ваших шуток не понимают. Да и как вы будете тут работать, когда все узнают, кто на самом деле расклеивал листовки по офису? — развел руками Михаил и перевел взгляд на Дану. — Теперь ты, Дана…
— Я уйду, Миш, без проблем, — прошептала она. — Мне в любом случае тут оставаться нельзя. Рано или поздно ты позволишь своей куколке окольцевать тебя…
— Уже позволил.
Через неделю женюсь, — кивнул Агафонов. — Спасибо за понимание… Тебе, Дана, я дам наилучшие рекомендации и выплачу премию в три оклада, — решительно добавил он и громко подытожил: — На этом все!
А когда народ начал расходиться, душевно попросил Надежду:
— Задержись, пожалуйста!
— Меня ты тоже уволишь, — вскинулась она и запыхтела, явно подбирая слова.
— Нет, — криво усмехнулся он. — Ты же слышала про мои новые методы. Делай как топы! — хохотнул он и пристально на нее уставился.
— Не поняла, — пробурчала Надежда. — Что ты затеял, Михаил Александрович?
— Ты сплетничаешь обо мне с Ниной. Это факт, не нуждающийся в доказательствах. Иначе, откуда бы она знала про Дану и о том, что мы с ней пересекались на тимбилдинге. Дана похвасталась, а ты доложила Антонине…
— Миш, — Надька покраснела от возмущения. — Да я никогда…
— Будешь сейчас врать, уволю нахрен, — пригрозил Агафонов. — Или…
— Что? — вскинулась Надежда.
— Предлагаю сотрудничество, Надежда Сергеевна, — поморщился Михаил.
— У меня два вопроса. Ответишь, выпишу индульгенцию.
— Спрашивай, — процедила она и поджала губы.
— Как Нинкино творчество попало к счетам на оплату? — резко бросил Агафонов. История с письмом до сих пор не давала ему покоя.
— Она сама его и принесла, — пробормотала Надежда. — Сначала приперлась вроде меня навестить. Дня за три до командировки. И специально забыла зонтик. А когда мы с тобой уехали, заявилась за ним.
