У нее волосы точно, как у отца – волнистые. Ох, как же она не любит их за это.
- И я соскучилась, мамуль. А папа еще на работе?
- Да, немного задерживается, срочное совещание. Ты рассказывай, как первая неделя в университете? А то по телефону н так интересно, а в гости ты нас не зовешь.
- Мамуль, ну я только привыкаю жить сама. Дай время. А в универе сложно, очень сложно, но ты же знаешь, я вас не разочарую. Давай я лучше помогу тебе. Что нарезать?
- Давай перец с огурцами нарежь ломтиками, а я пока утку разделаю.
Я согласна кивнула, вдыхая божественный аромат маминой стряпни, и схватилась за миску с вымытыми овощами, собираясь помочь в нарезке.
- Куда? А ну-ка быстро к Мойдодыру.
- Ох ты ж, точно, - провинилась, каюсь, сразу рванула к маме и забыла, что руки не вымыла.
Быстро помыв под колонкой свои ладошки, я вернулась к столу, и принялась за работу.
Школу я окончила в Сицилии, а поступать решила в Киеве в институт международных отношений Киевского национального университета имени Тараса Шевченко.
Родители долго уговаривали меня остаться в Италии, но я ни в какую не соглашалась, твердо настояв на своем решении. С горем пополам они со мной согласились, но сразу поставили перед фактом, что обязательно едут со мной. Да и папе здесь есть чем заняться. Единственное, дома они оставили сестренку, за которую мама жутко переживала. Нет, Оливия не была вредной и взбалмошной, просто для нас всех она еще ребенок, собственно, как и я для родных. Разница у нас была лишь в один год, но вели мы себя, как взрослые девушки, не желающие огорчать родителей.
Кстати, назвали малышку Оливией по рассказам отца из-за того, что мама, во время беременности, кушала очень много оливок. А потому и дома мы называем ее Оливкой, а в Украине просто Олей. Мама на днях приняла решение, что через пару недель уедет в Сицилию, потому как младшенькая перешла в выпускной класс и ей нужна помощь и поддержка. Я все понимала, сама только что выпустилась из школы, а еще со мной в Киеве оставался мой верный друг – папа.
Ох, как же мы долго с ним боролись, за то, чтобы я жила отдельно от них, в городе, да еще и без присмотра. Ну как же, так я и поверила, что он свою дочку Лапочку отпустит без охраны, но благо та не маячила откровенно у меня перед глазами. В общем, своей свободой и квартирой в центре столицы я была обязана маме. Только Богу известно, как она уговорила своего мужа на такой подвиг. Есть у меня конечно догадки, но я культурно промолчу, в знак уважения к ним.
