Продавать на рынке отборную продукцию никто не станет. Горожане от отсутствия альтернативы не разбираются в качестве, а я могу оценить и зеленоватые орехи, и погрызенные кем-то лисички.
Все, что получше, уже давно осело на столах знати. Сюда привезли остатки, что все равно собрали — не выбрасывать же!
Еще я обратила внимание на отсутствие извечных торговцев леденцами и сладостями. А когда спросила Кая, он вытаращился в уже привычном изумлении:
— Ты что?! Сахар, знаешь, сколько стоит? Чуть ли не дороже меда!
Я осознала, что до сих пор все десерты, что мы ели, были естественного происхождения.
Тыквенные запеканки и каши, сухофрукты. Еще казалось все время, что пресновато. А оно вон в чем дело!
Буду иметь в виду в качестве запасного варианта, в какую сторону развивать дело. Пчел разводить затратно, а вот свеклу посадить сладкую — не так сложно. Если хорошенько уварить, сироп можно продавать за бешеные деньги. Наверняка здесь так и делают, но конкуренции немного, раз сахар все еще в цене. Насколько я помню, корнеплод довольно прихотливый.
Малейший перепад температуры — и привет, жесткая сухая гадость."
"В конце прогулки нас ждала неприятная новость. Кай нашел распорядителя рынка, что в компании двоих стражников прогуливался вдоль рядов, поглядывая, как идут дела, и уточнил, что нужно для того, чтобы торговать по соседству.
Дородный мужчина смерил брата скептическим взглядом с головы до ног, особо задержавшись на потертых сапогах, и через губу выплюнул:
— Обратитесь в мэрию.
Следовавший за ним секретарь был более добродушен.
— Лучше не пытайтесь, ребята. Залог за ларек — двести фирнов, — с сочувствием в голосе прошептал он и поспешил за начальником.
Мы с Каем переглянулись.
То есть, чтобы начать торговать, тоже нужны деньги. Которых у нас нет.
Замкнутый круг получается.
Домой мы возвращались в подавленном настроении.
Я прикидывала, можно ли вытащить заначку из схрона. Там мешочки от бывшего наместника и его подручных, уж двести фирнов точно наскребется.
Только как объяснить ребятам происхождение этих денег?
Соврать, что продала часть улова? Но кому?
В знакомых у Тайринга половина города.
Может, правда пристроить рыбку по знакомству? Пусть за треть цены, остальное добавлю — и дело с концом.
Не сразу поняла, что на нашем участке творится неладное.
Тесный дворик казался еще теснее от обилия взрослых мужчин, деловито суетившихся вдоль забора. Что-то измеряли, перекрикивались и спорили.
Тайринга и Вильды видно не было.
Я напряглась.
