Однако теперь все изменилось – Станислав уже не был для меня просто посторонним человеком, и его судьба стала мне небезразлична.
– О чем молчишь? – поинтересовался он.
– Попробую обдумать, каким образом можно выйти на этого человека, – ответила я.
– Попробую обдумать – это что значит?"
"– Это значит, что через пару дней я выдам тебе идею из разряда гениальных. Ведь в своей профессиональной области я тоже не дилетант. Но предупреждаю – я беру на себя только теоретическую часть, а для ее осуществления тебе придется найти человека менее трезвомыслящего.
Хотя камикадзе в наше время отыскать сложно. Однако у меня есть одно условие.
– Говори, я согласен на любые условия.
– Ты, кажется, хотел растерзать убийцу своей Светланы самостоятельно. Так вот, обещай, что ты не станешь этого делать. Мы оставим его на растерзание закону. Договорились?
– Да какая тебе разница? – Станислав, судя по всему, не собирался отступать.
– Тебя потом просто убьют, ты это понимаешь?
– А ты не хочешь, чтобы меня убили?
– Я не хочу, чтобы тебя убили по моей вине, вот и все.
Иначе я не соглашусь.
– Послушай, ты совсем наивная. Каким образом ты сможешь сдать его полиции? Нужны ведь доказательства, улики, да и вообще…
– Послушай, Стас. Ты знаешь, каким образом можно… – Я снова развернула журнал и, перефразировав первый попавшийся на глаза абзац, поинтересовалась: – …Каким образом можно определить количество подвижных рам, глухих створок, необходимость установки верхней расширительной части?
– Знаю, – усмехнулся Станислав.
– Только ты все перепутала. Это створки бывают подвижными, а рамы – глухими. Но неважно, я прекрасно понял, что ты хотела сказать. Доказательства, улики – это все по твоей части, следовательно, об этом можно не беспокоиться. Но… я все же хотел разобраться с ним сам.
– Почему?
Станислав молчал, и я поняла, что он просто не считает уместным рассказывать мне о том, насколько дорога для него была та девушка, которой нет в живых.
Безусловно, взаимная симпатия между нами имелась – это я поняла еще тогда, почти три недели назад.
Но, в конце концов, ни на что больше не претендовала. А он, может, подумал иначе?
– У тебя есть фотография Светланы? – спросила я, не став дожидаться ответа на предыдущий вопрос и ясно дав понять, что причина его молчания мне известна и она меня абсолютно не смущает.
– Она не любила фотографироваться. Кажется, в альбоме было несколько ее снимков. Есть более свежие в ноутбуке, но тоже немного.
– Покажи.
