Лазарет в Гильдии магов оказался не таким уж плохим местом, если делить его на двоих. А подушку, по мягкости способную соперничать с булыжником, можно просто-напросто выбросить на ненужное спальное место.
Мелочи, какие же все мелочи…
— Прости за это, — пробормотала Лина, опустив взгляд и задумчиво проведя кончиком указательного пальца по его предплечью.
Все-таки лечение кровью совсем не то же самое, что применение дара на уровне тонких энергий: шрамы остались и у нее, и у него. Увы, никто из целителей так и не смог их убрать.
Длинные, выпуклые, но, по крайней мере, не рваные — спасибо остроте одолженного кинжала.
— Шутишь? — Линден снова перехватил ее руку. — Ты мне жизнь спасла.
Лина не нашла слов и просто улыбнулась. Вышло несколько вымученно, но после случившегося прошло слишком мало времени — еще не отпустила.
Она отвела глаза, но успела заметить, как Айрторн нахмурился, заметив выражение ее лица; свои пальцы с руки он так и не убрал.
— Я теперь тоже убийца, — сказала Лина, уставившись в белую безликую простыню между ними.
— И я все думаю…
Линден хмыкнул и, повернувшись на бок, подложил руку под голову; снова заглянул в глаза снизу вверх.
— ""Тоже"" — это ты себя с Дорнаном сравниваешь?
Она инстинктивно сжала зубы при этом имени. Качнула головой.
— Я так люто хотела, чтобы он сдох… — начала и задохнулась. Замолчала.
Слишком много злости и ненависти — слишком. Так недолго завести в лазарете какую-нибудь нечисть, питающуюся отрицательными эмоциями, или еще что-нибудь в этом роде.
Теоретически белые маги не способны на проклятия, но Лина уже ни в чем не была уверена. Прошлой ночью она и так попрала своим поступком законы магии, веками считавшиеся незыблемыми.
Айрторн коснулся рукой ее щеки, вынуждая посмотреть на него.
— Не надо. — Ободряюще улыбнулся.
— …но не его мать, — все-таки договорила Линетта, на сей раз не отводя глаза, а зажмурившись, словно от боли."
"Стыдно было признаться, но о том, что в доме над подвалом-пещерой находился еще один человек, Лина вспомнила только тогда, когда услышала, что из-под завалов извлекли обгоревшее тело женщины.
К счастью, Линден не стал убеждать, что это не ее вина, а просто притянул к себе и крепко обнял. Линетта прижалась щекой к его груди, укрытой жесткой простыней.
Живой, главное, что живой…
В дверь постучали. Она мгновенно распахнула глаза и села, а потом и вовсе поднялась на ноги, пригладила растрепавшиеся волосы.
