— Когда у вас родятся дети, независимо от того, какой цвет магии они унаследуют (даже если никакой), общество их не примет. Они навсегда останутся в глазах людей полукровками…
— Боги-и-и, — простонала Лина, уронив лицо в ладони. — Зачем вы все это мне говорите?
— Затем, что несколько дней назад вы уже доказали, что цвет магии не имеет значения. — Он чуть нахмурился, припоминая. — Что вы там шептали? ""Мы все одинаковые""?
Лина рассеянно закивала, так и не отрывая рук от лица. А она-то думала, никто не слышал ее невнятное бормотание в тот момент.
— И вы абсолютно правы: цвет магии не определяет человека. А мир меняется. Вы будете первыми, но за вами пойдут другие. Понимаете, о чем я? Первым всегда тяжело.
Линетта уронила руки на колени и так резко вскинула голову, что, будь позади ее стула стена, она непременно разбила бы о нее затылок.
— Вы хотите изменить мир? — прошептала, не веря своим ушам.
Викандер улыбнулся, глядя на нее с хитрым прищуром.
— Высоко беру?
— Я… — Она не нашла слов.
— Не знаю… Вы…
— Я, — подтвердил мужчина, и его голос стал жестче. — Я уже двадцать лет пытаюсь объединить темных и светлых. И ваш с Линденом брак принес бы огромную пользу с политической точки зрения, и я не считаю правильным это скрывать. Я поддержу вас, чего бы мне это ни стоило. И король поддержит, потому что двадцать лет это наше общее с ним дело. Но вы должны знать, на что идете.
— А Линден? — сорвалось с ее губ.
— А Линден все знает и понимает. И я даже не сомневаюсь, что эта ноша ему по плечу.
Поэтому основное решение за вами.
Лина не выдержала, вспыхнула.
— Он мне еще даже ничего не предлагал.
Но собеседник остался абсолютно спокоен.
— Предложит, — в его тоне не было и толики сомнения. — Но я не хочу, чтобы вы влезли во все это, не понимая, чем это обернется. Не хочу, чтобы, столкнувшись с реальностью (не с надуманными проблемами, а с по-настоящему суровой реальностью), возненавидели его или себя. Это должен быть осознанный выбор или осознанная борьба.
Повисло молчание, тягучее, оглушающее.
Линетта сидела, глядя прямо перед собой, и чувствовала себя опустошенной. Выброшенной на берег рыбой, которая вдруг обнаружила, что не способна дышать на суше.
— Подумайте над этим, прежде чем дать ему ответ, — сказал Викандер и поднялся с сиденья, мягко коснулся ее плеча. — Каким бы он ни был.
После чего отошел. Его шаги эхом отразились от стен пустого зала ожидания, скрипнула дверь.
А Лина так и сидела, глядя перед собой.
