Обтер лицо снегом и привел икающую, с опухшими глазами и носом, в избу. Орд и Гвор дружно сделали вид, будто увлечены беседой и не видят этих двоих, из которых у одного щека горела от удара, а у другой на ресницах дрожали слезы. Клёне стало еще тошнее, потому что она почувствовала себя вовсе жалкой и глупой.
Скорее бы уехать! Обоз из Старграда отправлялся через день. И все это время девушка сидела, тише воды, без особой нужды стараясь никому не показываться на глаза.
И вот она уезжает. И невыносимо, просто невозможно посмотреть в глаза спасителю.
Она надеялась, что он поговорит с Гвором и уйдет, но он вдруг повернулся, приблизился и сказал:
— Если все же тебя не примут в Цитадели, обещай, что вернешься. Мира в пути, птичка.
Она кивнула, не поднимая головы.
— Мира в дому.
Он вздохнул едва слышно и отошел.
— Не горюй, — раздался откуда-то сверху веселый голос Гвора. — Через седмицу будем в Цитадели. К тому времени уж и думать о плохом забудешь.
Смешной. Разве о таком можно забыть?
***"
"Клесх выехал к Цитадели, когда прозрачные сиреневые сумерки окрасили мягкие сугробы в фиолетово-розовые цвета.
Вытянулись на снегу длинные тени могучих сосен. Было холодно. Дыхание вырывалось изо рта сизым паром, а волчий воротник короткого полушубка мерцал от инея.
Каменная громада высилась впереди, заслоняя клонящееся к закату солнце.
Заскрипели и распахнулись старые ворота.
Древняя крепость поглотила вершника, принимая под защиту стен.
— Мира в пути, Глава, — поприветствовал ратоборца выученик, тянувший тяжелую створку.
— Мира в дому, Ильгар, — ответил приезжий. — Как тут у вас?
Юноша почему-то отвел взгляд и глухо сказал:
— Хвала Хранителям…
Клесх спешился, отдал поводья подоспевшему служке и удивился тому, сколь торопливо тот перехватил коня и потянул его прочь.
— Чего у вас рожи такие? — удивился крефф. — Как у девок сосватанных.
Но служка, имени которого он не вспомнил, лишь поклонился и направился к конюшням.
— Мира в пути, — на пороге Башни целителей стоял Ихтор в наброшенном на плечи тулупе.
— Мира, — нахмурился Клесх. — Чего стряслось-то?
Он уже понял, что его ждут какие-то неприятные известия, и оттого разозлился.
— Клесх, — целитель спустился по всходу, придерживая одной рукой отворот тулупа, чтобы тот не сползал с плеч. — Лесана привезла кровососа. Живого и в ясном разуме. Осененного. Сидит в каземате. А уж сколько интересного поведал…
— Ого, — ратоборец забросил на плечо переметные сумы.
