Автор
В низкой мансарде ждет не дремлет начинающая астронавтка Ника. Подоконник ей недоступен, но она не сдается. Взобравшись на самый верх, ее глаза искренне вполнаются окрестностями — даже калитка издаётся невероятно реалистичной. Словно волшебная лампа горит под окном, сглаживая детали. Чем больше Ника приближается к калитке, тем более остро осознаёт она, как много может случиться за эти стенами....
Пожимаю плечами и возвращаюсь одна.
– … ни рожи, ни кожи, ни фигуры. Со спины с пацаном можно спутать. Слушай, а может, у него, после зоны ностальгия? По узкой заднице петуха. Как думаешь, он пользовался их услугами?
– Ты опять?
– Нет, ну, а что? Там такое сплошь и рядом. Ты как будто не знаешь. Или, может, это его трахали, а? Тот же Суворов. Как-то ж он с ним спелся.
Наталья видит, что я вернулась. Последние слова произносит, глядя мне в глаза. Чего она добивается? Думает, будто я такая неженка, что сбегу? Камон.
"– Ты чего здесь стоишь? – мне на талию ложится широкая ладонь Саввы.
– Голова закружилась.
– Устала? – спрашивает у меня, а взгляд скользит дальше, к оставшимся в кабинете Наталье и Владу.
– Да. Мы можем уехать?
– Конечно. Точно все хорошо?
Я не знаю. Но я хочу со всем этим покончить. Каким-то чудом Наталье удается здорово меня накрутить. Мы прощаемся. Спускаемся к машине, на капот которой кто-то прикрутил куклу.
– Ну, все-все! Давайте уже, возвращайтесь к работе.
Он много улыбался сегодня. Мой муж.
Забираюсь в машину, он тянет руку, чтобы пристегнуть меня. Будто я ребенок, и сама не могу. Или как если бы он хотел ко мне прикоснуться. В этом, наверное, нет ничего такого, но я вздрагиваю.
– Я тут кое с кем встречался. По поводу твоей квартиры.
– С Суворовым?
– Да… С ним. А что? Тебя что-то смущает?
– Нет, – трясу головой. – Я готова обратиться хоть к черту лысому, лишь бы только ее вернуть.
– Та-а-ак. Вижу, тебе кто-то на уши присел. Кто? Наталья? И что же она говорила?
– Ничего, – тушуюсь. – Только то, что вы сидели вместе.
– И все?
– И что там у вас завязалась… эм… дружба.
– Дружба, значит, – усмехается. – Ясно.
– Послушай, мне нет дела до твоего прошлого.
– Что ты понимаешь?
– Что порой обстоятельства бывают сильнее нас. Здесь нечего стыдиться.
– Какое благородство.
Почему мне опять кажется, что он страшно зол? Не потому ли, что на его лице четче обозначились скулы? Меня охватывает иррациональный страх. Или, скорей, напротив, вполне закономерный. Ведь что я о нем знаю? Правильный ответ – ничего. Может, он – гомосексуалист, но даже сам себе в этом не признается.
