Вобрав в себя побольше воздуха, я отворачиваюсь к окну. А то Ленка заподозрит что-то не то и начнет сыпать вопросами. В груди тесно и ноет. Я несколько раз тру ее ладонью, но не помогает. Не понимаю, что со мной. Что удивительного в том, что у Бориса Александровича кто-то есть? Он свободный человек и к тому же еще совсем молодой. Глупо думать, что кроме работы его больше ничего не интересует.
— Эй, — Ленка теребит меня за колено. — Ты чего притихла-то? Про Сереженьку думаешь?
Я мотаю головой, не сразу понимая, про какого Сергея она говорит.
Этот вечер будто стерся из моей памяти, оставив лишь секунды до того, как мы сели в машину.
— Эй! — звучит уже настойчивее. — Да что с тобой? Ты, что плачешь?
Я машинально трогаю щеки и растерянно оглядываю кончики пальцев. Мокрые и дрожат.
— Я… Ничего… — бормочу я, промакивая слезы рукавом платья. — Просто задумалась…
— О чем? — Ленка встревоженно вглядывается в мое лицо в поисках ответов. — Тебя обидел кто-то, что ли? Только скажи: папа и Мишане, и Ярошу накостыляет.
Ему вообще плевать, кто чей сын.
Выдавив из себя смешок, я трясу головой в протесте. Не надо ничего никому говорить, и тем более Борису Александровичу. Ну какая же беспросветная дурочка. Умудрилась придумать себе то, чего нет… Из-за нескольких слов похвалы, из-за пары долгих взглядов… Неужели где-то в глубине души я поверила, что такой мужчина может мной всерьез заинтересоваться? Об этом даже думать кощунственно. Я дружу с его дочерью, и он старше меня на двадцать лет.
Да нет, конечно.
Я же не настолько испорченная. А в груди болит, потому что я своего папу вспомнила.
— У меня бывает иногда, — улыбнувшись, я толкаю Ленку локтем. — Гормональный кризис на фоне бурного веселья.
— Уф-ф, Дудаева, — облегченно фыркает. — Я уже испугалась. Ну, ты хоть хорошо время провела? Видела, Ярош с Мишаней чуть в глотки друг другу из-за тебя не вцепились.
— Не помню такого, — машинально отвечаю я. — Ты не против, если я подремлю немного? Устала с непривычки."
"— Да спи конечно.
— Ленка разблокировала телефон и начинает барабанить пальцами по экрану. — Спрошу пока у Славика, как они. Бедняга. Пьяного Мишу ему придется тащить.
Обняв себя руками, я прислоняюсь головой к стеклу и закрываю глаза. Я соврала. Спать я совсем не хочу. Просто разговаривать сейчас не в состоянии. Картинка татуированной руки, обнимающей женскую талию, никуда не хочет уходить.
Очутившись дома, мы с Ленкой желаем друг другу спокойной ночи и разбредаемся по комнатам.
