— И ее платье в целости и сохранности, а не изрезано в клочки, как мое.
— Я, кстати, частный детектив, — сказала Риган. — Если вы не возражаете, вы не могли бы отпустить ваше платье? Я видела на нем кровь. Оно может нам пригодиться как вещественное доказательство.
Не лишенным драматизма жестом девушка отбросила платье, рывком поднялась с пола и выпрямилась, оказавшись весьма долговязой, — что-то около метра восьмидесяти. Риган решила, что ей, должно быть, лет двадцать пять. Ее короткие, модно подстриженные рыжие волосы, веснушки, стройная, с хорошими формами, фигурка и напористость напомнили Риган одну девчонку, с которой она вместе училась в старшей школе.
До тех пор, пока ту не выгнали. Но ее одноклассница никогда не выставляла своих чувств напоказ, даже когда директриса торжественно указала ей на дверь. Что касается этой юной леди, к ней вполне можно было применить поговорку «Не гляди высоко — запорошишь око».
Девушка отряхнула джинсы и провела рукой по волосам, которые, по всей видимости, она совсем недавно остригла.
Похоже, она следовала советам журналов для новобрачных, в которых написано: чтобы твои волосы естественно выглядели на свадьбе, их нужно остричь как минимум недели за две до торжества. Жаль, они не предупредили, что, во избежание неприятных неожиданностей, свадебное платье нужно запереть на замок где-нибудь за месяц до дня бракосочетания.
— Меня зовут Бриан, — раздраженно бросила она.
— А это моя мама. Ее зовут Тереза.
Риган пожала обеим руки и быстро представила им свою мать и Кит, которые только что вошли в комнату. При других обстоятельствах, может быть, и завязалась бы светская непринужденная беседа… Но это при других обстоятельствах.
— Как такое могло случиться? — спросила Бриан. — И где Альфред и Чарис?
— Я здесь! — С этими словами облаченный в шелковый халат цвета бургундского вина Альфред вплыл в комнату. Риган всегда поражало то, как он не входил, а именно вплывал.
Альфред был довольно высоким, изящным, с тонкими каштановыми волосами и вечной щетиной на щеках, что не раз заставляло Риган задуматься над тем, как часто он бреется. И как только ему удается всегда выглядеть так, будто он не брал в руки бритву по меньшей мере три дня? — недоумевала она. И все же в его облике было что-то томно-привлекательное.
— Бриан! — воскликнул он, бросаясь к расстроенной невесте.
