В холодном зале бракосочетания жуткий мужчина с черными глазами наблюдает за невестой. Она изумлена и испугана, замечая его внезапно появившуюся фигуру. Голый до пояса, он в шелковых штанах демонстрирует татуировки и рельефный живот — атмосфера бракосочетания напряжена и непростой....
Он просидел там несколько дней пока засов не отодвинули и бабка Сугар, с печальным вытянутым лицом, в черном платке на седой голове, обвязанным вокруг шеи, не выпустила его, пытаясь поймать и обнять, но мальчишка вырвался и бросился наверх с диким криком «мамаааааа».
Он ее так и не увидел. Гроб не открыли. Всем сказали, что ее сбила машина. Не было следствия, допросов, разбирательств. Менты к ним даже не пришли. Да и не придут. Дугар-Намаевы неприкосновенны. У них слишком много денег, чтобы закрыть рот каждому, слишком много власти, чтобы уничтожить любую, даже самую породистую шавку, посмевшую тявкнуть в их сторону.
Но девятилетнему ребенку было наплевать на клан. Он слушал ложь о смерти матери и стискивал челюсти до хруста, глядя с ненавистью на убийцу, пустившего лживую слезу и на свою семью, покрывающую этого проклятого ублюдка. И понимал, что еще не время… он слишком мал, чтобы перегрызть ему глотку, слишком мал, чтобы наброситься на своего дядю, деда, бабку, на многочисленную родню фальшиво оплакивающую Сарнай. Красивую, хрупкую, молчаливую Сарнай, которая умерла в страшных муках, и никто из этих мразей за нее не заступился.
Той ночью он сбежал из дома. Они могли его искать сколько угодно, но никогда бы не нашли, уже тогда Лан был живучей маленькой тварью, способной приспособиться к любым условиям. Три года жизни на улице изменили его до неузнаваемости. Если Дугар-Намаевы еще и искали пропавшего внука самого Батыра, то теперь его сложно было узнать в уличном звереныша, нападающем на людей, чтобы отобрать кошелек, роющемся в помойке и мало похожего на человека.
Ему было двенадцать, когда он угодил в колонию с агрессивными и отмороженными несовершеннолетними преступниками. Он был самым маленьким из них. Но это никого не волновало ни начальника колонии, ни зверье, которое там обитало.
