Люди даже в разводе умеют делать все красиво и держать лицо, но это не про их мать точно.
И да, Арина полностью оправдывала отца, когда он решил развестись и привести в дом действительно яркую женщину. Правда, в итоге Ксения оказалась той еще тварью, влезла к ним в семью и все опошлила.
Но даже сейчас Арина считала, что это мать виновата во всем.
И особенное возмущение вызывало, что у матери теперь все хорошо. За бизнесмена замуж выскочила. Был бы еще человек, а то хам какой-то. А матери что? Ей плевать на то, что этот хам может оскорбить ее дочь.
Сама в тепле пристроилась, Арт-салоны открывают для нее!
Так и хотелось сказать – ненавижу. Просто Арина же понимала, если она хочет получить кусок, нужно немного прикрутить свой норов. Денис вот, прошаренный выгодник, давно это понял, подмазался, без мыла влез. А она не такая бесхарактерная, как брат, ей трудно было переломить себя.
Да еще столкнулась сейчас с этой гадиной Иварцевой - и все. Нервы ни к черту. Не в том она была состоянии, чтобы встречаться с отцом.
Дурацкое положение...
И тут отец обернулся.
Арина тут спряталась за пилоном с постерами. Чувствовала себя полной идиоткой.
***
Захар сам не знал, зачем приехал. Сейчас стоял у входа, мял неподкуренную сигарету в руке. Надо было уже проговорить это про себя. Признать, что ошибался, что про*бал все.
В конце концов, он резко швырнул сигарету в урну, повернулся и вошел.
Когда входил, Захар, конечно, нервничал, искал Наталью взглядом. А помещение было просторное, решено интересно, сразу чувствовался вкус и стиль.
И главное - его бывшая жена в центре.
Наталья, которую он всегда считал незаметной
А так ли оно было?
Так ли оно было изначально? Или он себя потом в этом убедил?
Ведь когда-то же он запал на нее именно за необычность, исключительность. Он же за ней тогда как в омут головой. И был безумно счастлив, хоть порой нечего было жрать толком. По общежитиям. По подъездам, как подростки встречались.
Память искрами подбрасывала куски из жизни, возвращая его в прошлое, где он был молод и счастлив.
Тогда она была для него яркой.
Это потом все как-то погасло, потому что другое стало слепить глаза. А сейчас как будто прозрел, и от этого было больно, потому что внезапно.
Она была не одна.
И к ней еще надо было подойти, а это было трудно. Казалось бы, просто пересечь зал, а к ногам как будто гири привязали.
Все потому, что рядом с ней торчал Покровский, ее новый муж. Художник этот, как его, Лядов.
