Почему Гордееву можно, а Афоне нельзя?
- Просто ты его не любишь, - засмеялся Коротков в oтвет на ее в очередной раз озвученное недоумение. - И все, что он делает или говорит, кажется тебе неправильным. Слушай, у тебя пирожков не осталось?"
"Настя молча вынула из сумки пакет с пирожками и положила на стол:
- Ешь, солнце мое незаходящее, а то я на них уже смотреть не могу. И все равно у меня просто зуд какой-то критиковать Афоню.
- Ну-ну, давай, - подбодрил ее Юра, засовывая рассыпающийся пирожок целиком в рот. - А я послушаю.
- Вот зачем, например, он велел мне сделать запрос в РУБОП? Он что, считает, что на земле все полные идиоты? Ты мне еще вчера сказал, что есть информация о причастности убитого к сокольнической группировке, значит, ребята с территории первым делом этим вопросом поинтересовались. А Афоня считает, что только здесь, на Петровке, сидят люди, которые что-то понимают в раскрытии преступлений. Терпеть не могу этот высокомерный снобизм!
- Подруга, ты и права и не права одновременно. То, что я тебе вчера сказал, было неофициальной и непроверенной информацией, которая пришла ко мне вовсе не из РУБОПа.
Но с другой стороны, опера, которые выехали на труп, этот вопрос обсуждали и запрос посылать действительно собирались. Может, даже уже и ответ получили. Так что не кручинься раньше времени, сейчас позвоним ребятам в Сокольники и все узнаем. Если окажется, что это была банальная разборка, можешь вздохнуть свободно.
- А как же жена сценариста? Ты говорил, она пропала.
- Ну и что? - Коротков пожал плечами и потянулся за очередным пирожком.
Пропала и пропала. Может, она оказалась свидетелем, видела, кто и почему убил водителя, и ее забрали с места убийства, чтобы потом решить, как с ней поступить. Все равно на версию о разборке это не влияет. Ты слышала, что Афоня сказал? Ты подключаешься только в том случае, если это была не разборка. А если окажется, что это сокольнические между собой или с кем-то другим отношения выясняли, то пусть на территории разматывают.
Слова Короткова прозвучали для Насти хоть и утешением, но слабым.
В убийстве водителя Теймураза Инджия она видела ничего для себя интересного. Вот если бы это был маньяк, само существование которого ежечасно и ежеминутно создавало угрозу для жизни новой жертвы - тогда другое лело. Тогда необходимо напрягать все силы, физические и умственные, чтобы спасти те жизни, которые еще можно спасти. А тут... ""Что со мной? - испуганно одернула себя Настя. - Я никогда раньше так не думала.
