Автор
Уже несколько лет я живу по одному скучному сценарию. Все стабильно и неинтересно. Взамен нормальному общению, я предпочитаю разговаривать с человеком, который в ответ, увы, молчит. Но все меняется, когда однажды вечером я решил сыграть в благородство, приведя к себе домой девчонку, больше напоминающую парня с волчьим взглядом, чудом избежавшую изнасилования. Чудо, к слову, - это я....
— Простите, я не хотела. И вообще все это…
— Лучше бы попугая завел.
— Что?
— Ничего. Просто иди умойся.
— Хорошо, — мямлит она, оттягивая и без того растянутую водолазку вниз.
А я смотрю ей вслед и не понимаю во что ввязался, и зачем мне вообще все это надо?
Глава 6
Делай благое дело, Бессонов, а в награду получи четыре глубокие и ноющие дырки в плече. Хоть бы заразу какую не занесла.
— Давайте я помогу вам обработать плечо? — поднимаю взгляд на стоящую около дверного проема Олесю, и не могу понять, что не так, но что-то в ней изменилось.
— Ты сменила гнев на милость? Откуда вдруг такие перемены?
— Успокоилась, полазила у вас по шкафчикам в более осознанном состоянии и поняла, что скорее всего вы не плохой.
— Я понял, за время твоего отсутствия, ты уколола себе феназепам. Ты знаешь, им не надо увлекаться, потом не достанешь без рецепта.
— Спасибо за совет, но это не строго учетный препарат, когда я в последний раз его получала, бумажку даже не забрали и потом вновь по ней же и брала.
— Ты что реально его принимаешь?!
— Неа. Соседке брала, она старенькая, ей до аптеки тяжело дойти, а без лекарства она буйная. А вы?
— Что я? — опускаю рукав джемпера и подхожу к ящику с аптечкой.
— Вы его принимаете?
— Нет, — спокойно отвечаю я, а самого неосознанно бесит эта тема. — Это не для меня.
— А для кого? — не унимается Олеся, прожигая меня взглядом.
— Для моей бабушки.
— Врете.
— И это мне говорит девка, которая не сказала ни разу правду?!
— Я не девка! — парирует она.
— Ну извините, пожалуйста, Олеся… как тебя по батюшке?
— Игоревна.
— Хорошее отчество.
— Ну хоть что-то вам нравится во мне, а то прям страшила века, как-то даже обидно, знаете ли, — внезапно выдает она.
— Да… типичная женская сущность.
— Я не могу так, меня с детства гложет чувство вины, если я сделала что-то плохое. Это чувство съедает всю мою сущность до тех пор, пока я хотя бы не попытаюсь это исправить. Можно я вам руку обработаю?
— Да пожалуйста.
Ставлю на стол аптечку, а сам сажусь на стул. А потом недолго думая, вместо того, чтобы закатать рукав джемпера, я зачем-то его полностью снимаю.
