Голова не отказала только у пилота, замыкающего мотоцикла: он успел развернуть машину, буквально под носом у преющего бревна, пустился наутёк и уже ничто не мешало расстрелять мотоциклистов. Разведчики поднялись в полный рост, открыли огонь «За Борового, твари! – кричал, распаляясь Лёха Кошкин. – За Серёга Герасимова!». Пули выдирали клоки ткани из шинелей мотоциклистов, BMW перевернулся посреди дороги и поднять его уже было некому. Разведчики методично расстреливали мечущихся по склону солдат – никто не ушёл.
Затихли, что на раненых оборвалась стрельба, мотоциклов больше не было, но из леса повалило солдатня: они стреляли навскидку, из карабинов, но пришли в замешательство, когда оказались под огнём.
Шубин бегло оценил расстояние – они должны успеть, четыреста метров по ровной местности – это не бег с препятствиями вверх по склону, должно получиться. Люди мчались так, что казалось обгоняют время – от погони ушли, в лесу рассыпались. На следующем километре вновь соединились, двинулись по узкой тропке, протоптанной беглыми красноармейцами, судя по обилию кровавых бинтов на траве и папиросных окурков.
Шубин поторапливал: «В темпе вальса, парни!»."
"За лесом пошли холмы, пару раз попадались дороги, контролируемые фашистскими патрулями. Ещё одну колонну военнопленных автоматчики с собаками гнали на запад. По курсу возник аэродром, который строили мобилизованные горожане для советской авиации, взлетные полосы были готовы и немцы их уже использовали: работали советские военнопленные – таскали тележками землю, рассыпали гравий, а над душой стояли надсмотрщики с плётками… И снова над округой разносился злобный собачий лай.
На посадку, с пронзительным ревом, заходили бомбардировщики «Юнкерсы», аэродромное поле окружило плотное кольцо охраны, пришлось давать долгий крюк, чтобы обойти объект.
К четырём часам пополудни разведчики вышли из плотных ивовых зарослей. Местность вздымалась как бушующее море на картине Айвазовского, прямо по курсу находилась Вязьма, там периодически взрывались снаряды, ружейная и автоматная стрельба превращалась в прерывистый фон, но бои в городе уже не шли – гремело за северными предместьями.
Взорам предстал разбросанный по пространству город, в котором до войны проживало тридцать тысяч человек, работали десятки промышленных предприятий, многие из которых имели общесоюзное значение. Это был важный транспортный центр, работал драматический театр, шли занятия в медицинском техникуме и педагогическом институте.
