Двое, впрочем, успели произвести по паре очередей, один даже присел, высунув от страха язык, потом схватился за простреленное плечо, горласто закричал – вторая пуля вбила его точно кувалдой в узкое пространство между рельсами и платформой. Двое побежали в обход платформы, чтобы спрятаться с безопасной стороны: один упал на рельсы, дёргал ногами; второй споткнулся о товарища, растянулся, ударившись челюстью о рельс. Оборвалась стрельба, люди выразительно молчали, застонал раненый, начал приподниматься – сержант Уфимцев проворчав: «Он мой!» плавно оттянул спусковой крючок – полутруп тряхнул ногами и превратился в окончательной труп.
– Спасибо, товарищ лейтенант! – выдохнул сержант. – Дали отвести душу.
– Не забывай, что хорошего помаленьку, – предупредил Шубин.
– А что, товарищ лейтенант, может прокатимся? – внёс интересное предложение Шуйский. – На танке, велосипедах катались, от чего бы на дрезине не покататься? Нам всё равно в ту сторону, других немцев там нет… Охота ноги сбивать?
– Товарищ лейтенант, я когда срочную служил, был оператором наводчиком на Т-26, – вспомнил Курганов.
– Иногда механика водителя замещал… Неужели с этой «табуреткой» не справлюсь?"
"– Всем к дрезине! – скомандовал Шубин. – Да осторожнее мужики, посматривайте по сторонам.
Ощущения были, мягко говоря, необычные, посмеивался Кошкин, гнездясь за немецким пулеметом: дескать, жизнь разведчика конечно коротка, но такая насыщенная. Курганов справился с управлением, завёл адскую машинку, невзирая на язвительные остроты товарищей.
Дрезина двигалась рывками, наращивая скорость, колёса стучали по стыкам, платформу безжалостного трясло.
– Олег, не гони! – закричал Уфимцев. – А то сбросишь нас, к чёртовой маме, на повороте!
Ленточки рельсов плясали перед глазами, дорога несколько раз уходила в поворот, лесные массивы возвышались со всех сторон, вплотную подбирались к полотну. Разведчики разлеглись за мешками, стонали от блаженства – какое счастье, когда тебя везут! Люди основательно пополнили боезапас, позаимствовали у немцев какие-то консервы, несколько бутылок шнапса.
Шуйский робко предложил подкрепиться, на что последовал суровый ответ: в Красной Армии не пьют! И надолго воцарилась удивлённое молчание. Никто не высовывался, наблюдали за местностью через амбразуры в мешках. Были ли немцы по курсу? – вопрос пугающий, интересный.
Дрезина мчалась в зловонным дыму, лес не отличался разнообразием, Шубин прикидывал пройденные километры.
