Ваши люди могут остаться здесь, лейтенант…
Из землянки под хвойным пологом выбрался темноволосый мужчина, среднего роста, в фуфайке без знаков различия и офицерской фуражке – командира дивизии знали в лицо. Оказавшиеся рядом красноармейцы вытянулись по швам, мужчина отмахнулся, сунул в рот папиросу, он с любопытством смотрел на подходящую группу людей. Шубин невольно расправил плечи, ускорил шаг.
– Глеб! – тихо ахнули за спиной, очень тихо.
Но он услышал, резко повернулся… Кожа мгновенно покрылась мурашками, он впал в какой-то предательский ступор – не верил своим глазам и женщина, что оторвалась от группы раненых, тоже не верила.
У неё дрожали губы, дрожали руки, дрожал подбородок. Родное лицо потускневшее с тёмными кругами под глазами, волосы были собраны тесьмой на затылке. Медицинский халат, гражданская куртка, кирзовые сапоги не по размеру – он был уверен, что это галлюцинация и Лиде Разиной так же казалось. Сморщилось когда-то привлекательное личико, она сильно исхудала.
Какая к чёрту галлюцинация? Чудеса случаются даже на войне. Девушка шумно выдохнула, сделала неуверенный шаг. Шубин бросился к ней с каким-то торжествующем воем, заключил в объятия. Нахмурился полковник Моисеевский, недоумённо пожал плечами – пусть простит товарищ полковник, если сможет, сейчас никак не до него.
– Глеб, Господи!.. Это ты? – бормотала Лида, осыпая его жаркими поцелуями.
Он сжимал в объятиях дрожащую девушку, не мог поверить своему счастью. Лида что-то бормотала в коротких паузах между поцелуями, радостно смеялась.
Оживились люди, находившиеся неподалёку, стали комментировать, кто-то захлопал: «Жизнь продолжается товарищи, не век же горевать и скорбеть!». «Ишь, какой проныра, этот лейтенант! Вон какую деваху урвал!». А Лида плакала, давилась слезами, размазывая их кулачками. Глеб отстранился, жадно на нее смотрел, девушка сдала, но она и не могла расцвести в этом аду, всё равно это была она.
– Ты как, в порядке? – он сам начинал заикаться.
– Глебушка, родной, я ведь так тебя люблю! – она опять повисла у него на шее. – Наш госпиталь эвакуировался из Вязьмы по железной дороге, нас разбомбили, взорвали рельсы. Хорошо, что рядом находилась деревня, а наш военврач Анастасия Савельевна очень решительная женщина: нашли подводы, потянулись к лесу, из уцелевших вагонов забрали все медикаменты и перевязочные материалы. У нас двое врачей, девять медсестер. Мы доставили в лес около пятидесяти больных.
