Не можешь жениться вновь. Ты день за днем вглядываешься в своих сыновей, пытаясь увидеть в них себя, хотя бы малейшую черточку.
— Иззи никогда… — Смысл отцовских слов дошел до него. — Ты сомневаешься, что я твой сын? — Это абсурд. Любой увидит сходство.
— Ты? Нет, не сомневаюсь. Вылитый дьявол. Ты не мог бы больше походить на старого герцога, даже если бы был вырезан из его ребра. Tы-то мой, правда, проку мне от этого никакого.
Пульс Джулиана сбился с ритма. Мэнни. С его непринужденной улыбкой и шапкой песочных волос.
С бычьими плечами, но без отцовского роста.
Мэнни походил на их мать, тут никакой тайны. Но образ материнских темных волос и хрупкой фигуры опровергал это убеждение. Он никогда не думал… не было причин думать…
Джулиан стряхнул подозрение, угрюмо взглянув на отца:
— Для тебя нет ничего святого и чистого, да? Моя мать не могла быть с другим мужчиной, так же как и Иззи. Но ты ни в ком не признаешь добродетели.
Отец устремил на него странный взгляд.
— Увидишь, когда она преподнесет тебе не твоего ребенка с улыбкой на лице, от которой стынет кровь.
Такой любящей, такой лживой улыбкой, от которой ты умираешь внутри всякий раз, когда видишь ее. Всякий раз, когда видишь мальчишку.
— Думаешь, я поверю, что ты не считал Мэнни своим сыном? Это совершенно немыслимо. Он был предан тебе и Дарингему. Он был всем, чем не был я.
Челюсть отца затвердела, взгляд потемнел от ярости."
"— Всем, чем ты не был? Это было бы не трудно. В тебе никогда не было того, что я ценил. Ты никогда не любил землю, не любил свое имя.
У тебя было все это… — он раскрыл руки, как бы охватывая весь Дарингем, — а ты променял это на развлечения со своими лошадьми и служанками!
— Я был ничто для тебя! С какой стати я должен был угождать человеку, которому угодить невозможно? Зачем мне надо было быть Мэнни, если у тебя уже был Мэнни? В нем было все, чего ты хотел! — Джулиан потер ладонью лицо. — Забавно, что я даже не мог ненавидеть его за это. Он был слишком хорошим. Он был лучше, чем мы оба, вместе взятые.
— Он был ничтожеством! — Лицо герцога перекосилось от ярости. — В этом… этой твари не было ничего моего!
— Он был лучше, чем ты имел право ожидать. Но, пожалуй, ты прав. Он был слишком хорошим, чтобы иметь хоть каплю твоей крови в жилах.
Герцог побагровел.
— Моя кровь никогда бы не сделала того, что сделал он! Моя кровь никогда бы не завела себе любовника!
Джулиан дернулся как от удара. Он открыл рот, чтобы сказать, что такое невозможно.
