Только у него, судя по выдающему животу и так себе виду, с женщинами еще хуже, чем у меня теперь. — Любила бы — простила бы. Шанс вон даже смертникам дают.
Я грустно усмехаюсь и поворачиваюсь к Вере.
Она никогда еще не была такой красивой: в голубом легком платье, с прической, украшенной венками из цветов. Просто моя личная Пятница, с которой я бы остался на этом пляже до конца наших дней. У меня реально покалывает в сердце, стоит представить, что сегодня может быть наш с ней последний разговор.
Но тот мужик прав. Я не ищу себе оправданий, не отказываюсь от того факта, что впервые в жизни поддался слабости именно в тот момент, когда должен был бросить на амбразуру всю свою… фалосноть и мускулинность.
Откуда я слова-то такие знаю.
Но не суть.
Прямо сейчас, пока мы смотрим друг на друга и до меня с опозданием доходит, что Вера не играет и не корчит недотрогу, становится просто хреново.
— Вера, я люблю тебя, — стаскивая дурацкую маску, в последний раз пытаюсь донести свои чувства.
Хоть уже не особо надеюсь на благоприятный исход. — Я сделал глупость, огромную жирную глупость. И хочу ее исправить. Если ты дашь мне шанс.
Я все жду, что из-под каменного выражения ее лица появится улыбка, во взгляде затанцуют знакомые черти. Но проходит минута, другая — и ничего.
«Нет, Червинский», — одними губами говорит Молька.
— Ок, — поднимаю ладони, признавая поражение. Слов нет, мысли тоже разбежались, и уже сейчас знаю, что не стану искать утешение в алкоголе или других женщинах.
Я вообще хрен знает, что буду теперь делать. — Прости, что стал кочкой на твоем жизненном пути, адская козочка. Честное слово, знал бы, что стану именем нарицательным для всех твоих будущих разочарований — не влез бы свиным рылом в калашный ряд.
Последний шутовский поклон «в ноги», наверное, лишний, но мне уже все равно.
— Танцуйте, товарищи отдыхающие! — громко говорю я, и складываю ладони в имитации рукопожатия.
— Это была пилотная версия. Кастинг на главную я провалил.
Когда я бреду к выходу, пятками поколачивая деревянную площадку, жизнь снова запускает свои обороты.
Только Маринка догоняет уже на пляже, берет под руку и молча прижимается щекой к моему плечу.
Глава сорок шестая: Вера
Откуда он взялся на мою голову!
Я хочу простить.
Я, блин, уже простила!
Не каменная же, не железная и вообще живая.
