И лицо, с которым он может запросто позировать на обложке мужского журнала, чтобы тираж сделали обалдевшие от такого мачо женщины. И он это прекрасно знает.
Правда, есть одно «но» в нашем с ним общении, хоть это совсем не подходящее слово."
"Он мне глубоко неприятен. Абсолютно безразличен. И ничего при звуке его голоса или блеске улыбки во мне не ёкает, не дергается и не замирает. А вот врезать по роже, чтобы отстал от меня со своими сальными подкатами очень даже хочется. Но, увы, Поганка Клеймана должно быть тише воды, ниже травы, иначе этот мачо будет доставать меня еще больше.
У него появится, как это модно называть, спортивный интерес.
— Мне очень нескучно, а будет еще не скучнее, если ты уйдешь.
— Только не говори, что опаздываешь на свидание, — насмехается он, снова сканируя взглядом и мои строгие, совершенно не сексуальные, но гиперудобные сапоги, и костюм, к котором сложно угадать очертания фигуры. — К профессору бежишь, с зачеткой?
Это у него дежурная шутка, кажется, выдает ее уже десятый раз, даром что в разных интерпретациях.
А я терплю и продолжаю делать строгое лицо, хоть от желания заехать по наглой роже натурально зудят ладони.
Правда, я в самом деле опаздываю, поэтому ограничиваюсь кивком и, прошмыгнув у Марика под подмышкой, распахиваю дверь, жестом приглашая уйти и избавить меня от неприятной компании.
И он просто уходит. Наверное, сегодня у него слишком добродушное настроение, чтобы тролить помощницу своего друга одним из тех способов, от которых я мысленно уныло зеваю, а «на камеру» убегаю в слезах в дамскую комнату.
Ну или де курицы, которым он только что вызванивал, слишком хороши, чтобы жертвовать их временем.
Я успеваю еще раз перепроверит все розетки, запереть дверь и галопом вылетаю на улицу.
Но, как говорится, раз в год и свинья соловей, что уж говорить об удобных сапогах.
Раньше, чем понимаю, что произошло, я очень стремительно, почти как на слаломе, лечу носом вниз прямо с крыльца.
Прямо в Марика, который стоит внизу спиной ко мне и как раз говорить по телефону.
Если бы я была хорошей и милой девушкой, которая не держит обид и ведется на белоснежные зубы и ямочки на щеках, я бы собралась с силами и закричала, потому что прямо перед Бабником гора грязного подтаявшего снега, и траекторию полета угадать не сложно. Я свалюсь на Марика, а Марик- в грязь.
«Ничего, — успеваю позлорадствовать я за секунду до приземления, — это тебе за Мольку».
