В примирительном жесте поднимаю руки вверх.
— Не бузи отец. Я с миром пришел, — начинаю морщиться, приближаясь к свету. Поворачиваю голову и вижу, как Паша выскакивает из машины. Даю ему знак, что все нормально.
— А мне по чем знать? — в ответ огрызается дед.
Ну и семейка. Одна гопница малолетняя, а второй Чикатило.
— Алина Воропаева, твоя внучка? — говорю громко, если дед глухой, то чтобы услышал наверняка.
— Что с ней? — продолжая держать меня на прицеле он наставляет ружье повыше.
— С ней все хорошо.
Она у меня дома. С моей… с моей женой, — говорю, что с женой, чтобы немного смягчить обстановку. А то, не дай Бог он себе что-то неправильно представит.
— Кх-м! — откашливается. — С женой говоришь? — смотрит недоверчиво так.
— Да. С ней самой. Я Громов. Егор Громов. Слышал обо мне? — делаю еще шаг один вперед.
— Слышал, — рявкает в ответ.
Собрав всю свою волю и терпение в кулак, подхожу еще ближе и протягиваю ему руку. Неожиданно для меня он опускает ружье, несколько секунд колеблется, но все же жмет ее в ответ.
— Я Иван Степаныч, — рычит он.
Понимаю. Ситуация не из приятных.
— Приятно познакомится, Степаныч, — ухмыляюсь. Меня веселит его внешний вид. Особенно шапка ушанка на голове. Интересно, что она ему греет, если он почти что голый? — В дом то пройти можно? — киваю на приоткрытую дверь.
— Можно, — недовольно рявкает дед. — Так, как там моя Алинка, говоришь?
А если бы и не в порядке, все равно бы он мне поверил. Это возрастная наивность.
— Все у нее хорошо, — честно отвечаю. — С супругой моей подружилась. Живет не тужит. У нее своя комната. В доме даже прислуга есть. Как только я буду уверен, что ей ничто не угрожает, то сразу же вам верну. Так сказать, со всеми почестями, — пригибаюсь, когда вхожу в дом, потому как потолки очень низкие.
Осматриваюсь. Да. Хоромы так себе… Но, для его возраста в самый раз.
— Ну что, мил человек… — Степаныч сбрасывает валенки и ведет меня за собой на кухню. — Раз уж пошел такой разговор, — он достает где-то из-за шкафа пузырь с мутной жидкостью, пока я осматриваюсь на новом месте.
— Будешь? — показывает мне бутылку.
Я громко выдыхаю, раздувая щеки. Нда-а-а… не хотелось пить, но придется. Понимая, что деду очень надо.
— Буду. А теперь, мне надо бы твоего квартиранта повидать, — снимаю пальто и бросаю его на лавку.
— Аа-а-а, — машет рукой Степаныч. — Это мы сейчас.
Дед наливает мне в граненый стакан свое серое пойло.
