А также хочу предупредить, ещё одно оскорбительное слово в мою сторону, клянусь, я вам нос сломаю.
Не спорю, последнее было по-детски. Но реально ему врежу, если он хоть ещё один раз попытается меня оскорбить. Я уже не та маленькая девочка, которая после его издёвок бежала в лес поплакать, я выросла и готова дать отпор. Но предпочтительней не встречаться более с этим человеком. Малиновский лишь иронично приподнял бровь, но вот взгляд по-прежнему был холоден.
— Я смотрю, ты перешла на «вы», забавно…
— Ничуть, — всё так же со сталью в голосе отвечаю.
— Той девушки, что изнывала от любви к вам, больше нет, она умерла восемь лет назад. Так что мы теперь с вами посторонние друг другу люди. И начинать общение с человеком, которому неведомы элементарные правила поведения, у меня нет желания.
— То, что твои чувства недолговечны, я уже понял. — Окинул напоследок презрительным взглядом и перевёл его на Лютова. — Я тебя просил, ты меня не услышал…Так что на мои дальнейшие действия не обижайся.
— Ты прям меня заинтриговал… — в своей ироничной манере ответил его друг. — Раз мы закончили обмениваться любезностями, пойдём перекинемся парой слов. — И уже мне. — Я быстро…
Я с облегченьем выдохнула, когда они покинули меня. Быть рядом с источником боли — ещё то испытание. Особенно когда он постоянно пытается меня унизить. Я непроизвольно поморщилась, вспомнив, как он со мной разговаривал сегодня.
— А вы, оказывается, опасная женщина… — раздался голос рядом, я перевела взгляд на говорящего.
Лютов вновь не ошибся, Стивен Одли стоял рядом и похотливым взглядом скользил по моему телу.
— И? — приподняла бровь, мол, продолжай фонтанировать «остроумием».
— Они вам не подходят… — я даже растерялась, сразу не поняла, о ком он ведёт речь.
— А кто, по вашему мнению, мне подходит?
— Лучший вариант для такой красавицы, как вы, — мужчина, который может оценить этот бриллиант.
— И где этот мужчина? — чудом не скривилась от его приторно-сладкой лести.
— Мирослава, я тот мужчина, который способен оценить вас по достоинству.
— Взял мою руку, чтобы поцеловать, от прикосновения его губ тошнота приступила к горлу.
— О… — переборов отвращение, изобразила я удивление. Ничего не скажу, мужчина он привлекательный, но не для меня.
— Здесь ничего удивительного, — продолжая удерживать мою руку, покровительственным тоном начал он. — Я давно за вами наблюдаю, признаюсь, ваш образ, милая, уже давно преследует меня во снах.
Ну-ну.
