У этого самоуверенного проныры есть возможность причинить нам – тебе и мне – кучу неприятностей. У меня уже есть план, как его устранить, но, видать, придется мне проделать всю работу самому.
– План, – усмехнулся я. – Холстед гниет на пустыре со стальным штырем в горле. Он был мелочью, как все ваши остальные рабы.
Маккафри поджал свои толстые губы.
– Последний раз предупреждаю, – сказал он.
– Это ваша специальность, разве не так? – продолжал я, стараясь выиграть время. Я видел, как его массивный силуэт сместился – он старался держать меня в поле зрения.
Но из-за темноты это было трудно – равно как и из-за внушительной фигуры Тоула, который, переминаясь под тяжелым взглядом своего хозяина, оказался между нами. – У вас просто дар находить тупиц и неудачников, эмоциональных калек, плохо приспособленных к жизни людей. Такой же дар, как у мух находить дерьмо. Вы целитесь в их открытые раны, запускаете туда жвала, высасываете их досуха.
– Как образно, – певуче отозвался Маккафри, явно с трудом держа себя в узде.
Мы находились в тесном помещении, и импульсивность могла дорого обойтись. – Ее одежда, Уилл, – сказал он. – Снимай ее всю.
– Гас…
– Выполняй, сопливый ты кусок дерьма!
Тоул поднял руку к лицу, словно ребенок, защищающийся от удара. Когда такового не последовало, двинулся к ребенку.
– Вы же врач, – сказал я. – Уважаемый терапевт. Не слушайте его…"
"Быстро – быстрее, чем мне казалось возможным, – Маккафри выступил вперед на открытое место, которое только что освободил Тоул.
Хлестнув своим слоновьим рукавом, ударил меня сбоку в голову тяжелым револьвером. Я упал на пол, скула взорвалась от боли, руки сами собой взлетели к лицу, прикрывая его от дальнейшего нападения. Кровь заструилась сквозь пальцы.
– А теперь оставайтесь там, сэр, и держите свой сраный рот на замке.
Тоул снял с Мелоди футболку. Обнажилась впалая бледная грудь, ребрышки – как двойная решетка серо-синих теней.
– Теперь штаны. Трусы. Всё снимай.
– Зачем мы это делаем, Гас? – вопросил Тоул.
До моих ушей, которые были далеки от совершенства – одно надорвано и кровоточило, другое наполняло водянистое эхо, – его речь доносилась словно откуда-то издалека. Интересно, подумалось мне, сможет ли стресс пробиться сквозь биохимический барьер, который он воздвиг вокруг своего поврежденного мозга?
– Зачем? – хохотнул Гас.
